Крестьяне сельца Панкратова были сильно удивлены, когда Егорка заявил им, что желает взять Анку к себе в приемыши и что у него есть теперь своя хата. Но они совещались недолго, так как и в Дылдове охотников взять Анку не находилось. Анка была вручена уроду Егорке всем сходом, как приемная дочь.
Только кто-то из крестьян сострил:
-- Да ты не жениться ли на ней хочешь, кренделевы ноги?
А Евграф Глухой добавил:
-- То-то, поди, трепака будет откалывать на своей свадьбе.
Крестьяне расхохотались и этим дело покончилось. Егорка и Анка отправились к реке Талой, в свою хату -- Анка, слегка как будто оробевшая, а Егорка сосредоточенный; и серьезный. Теперь и у него, как у всех настоящих людей, есть дочь.
Когда они подошли к речке Талой, их нагнал Арапка; Егорка даже расхохотался от радости и проговорил:
-- Ах, ты, елёха-воха, чтоб тебя! Ну, иди, пострел, и тебя кормить буду!
Арапка весело завилял хвостом и лизнул урода прямо в нос, а урод посадил Анку к себе на спину. Через речку нужно было идти по узкому, в две тесины переходу, и Егорка боялся, чтобы девочка не упала в воду. Придерживая Анку одною рукою на своей спине, урод тихонько полез через переход. Через минуту он, Анка и собака были уже возле своей хаты. Отворяя дверь хаты, урод весело крикнул:
-- Всех кормить буду, чтоб вам. Как лошадь работать буду! -- и, подмигнув глазом Анке, он добавил: -- Недаром я на четырех ногах хожу!