-- Пожалуй, согласился хозяинъ, вынимая зачѣмъ-то золотые часы.
Всѣ поднялись съ мѣстъ.
Хозяинъ пропустилъ всѣхъ въ залу и самъ вошелъ за ними. Посерединѣ залы стоялъ большой столъ, накрытый краснымъ сукномъ. Вокругъ него стояли вѣнскіе стулья для членовъ, а въ концѣ одиноко красовалось вѣнское же кресло предсѣдателя. Люстра ярко освѣщала столъ и лежавшіе на немъ противъ каждаго стула листы бумаги и карандаши. Члены разсѣлись въ нѣкоторомъ порядкѣ: по одну сторону члены отъ общества, по другую -- правительственные. Заслушали и наложили резолюціи на нѣсколько бумагъ. Инспекторъ, въ качествѣ дѣлопроизводителя, вынималъ бумаги изъ портфёля, бѣгло прочитывалъ и откладывалъ въ сторону. Протопопъ каждый разъ съ облегченіемъ вздыхалъ, когда заслушанная бумага отправлялась въ кучу другихъ. Иногда онъ говорилъ при этомъ подобающіе случаю тексты. Заслушали послѣднюю бумагу. Всѣ встрепенулись. Инспекторъ началъ складывать бумаги обратно въ портфёль.
-- Да, вспомнилъ предсѣдатель: -- разслѣдовали вы дѣло о той... какъ ее? Предсѣдатель повертѣлъ рукою.
-- О комъ-съ? отрывисто спросилъ инспекторъ. Онъ нахмурилъ брови и началъ съ лихорадочной поспѣшностью совать бумаги.
-- О той... какъ ее? Объ учительницѣ-то.
-- О какой съ? также отрывисто спросилъ инспекторъ.
-- Ахъ, Боже мой! Будто вы не знаете! Ахъ, какъ ее! О Колосковой!
-- О Колосковой?-- Инспекторъ нѣсколько помолчалъ.-- Разслѣдовалъ- съ.
-- Ну, что?