Съ годъ назадъ, видѣлъ я въ Твери Морошкина165 изъ Казанской Академіи. Онъ меня слишкомъ не порадовалъ извѣстіями о нашихъ Казанцахъ. Это, думаю, и вамъ повредило въ глазахъ вашего Преосвященнаго166, о предубѣжденіяхъ котораго, вдругъ возникшихъ, вы мнѣ писали. Да, пожалуй, и Варшавскій Іоанникій167 не предубѣжденъ ли уже противъ казанскихъ академиковъ?
Впрочемъ пора бы вамъ, по крайней мѣрѣ, нравственно устроить себя для обычныхъ хожденій по приходу. Мнѣ нравится, что васъ стѣсняетъ извѣстная неблаговидность этихъ хожденій, видно, копейка васъ не слишкомъ задабриваетъ въ ихъ пользу. Но вы старайтесь разносить по домамъ своею вѣрою благоволеніе Небеснаго Отца ради Его Сына и по благодати Св. Духа. Занятый этимъ, духъ вашъ можетъ и не отягощаться, а по немножку возвышать и прихожанъ.
Простите меня! Анна Сергѣевна вамъ обоимъ кланяется. Судя по вашему послѣднему письму, одно или два письма ваши, адресованныя во Млево, затерялись по тогдашней дальности отъ насъ почты.
Вашъ А. Бухаревъ.
XXIV.
27 Марта 1867 г.
Добрые друзья
Валеріанъ Викторовичъ и Александра Ивановна!
Простите меня, что такъ долго не отвѣчалъ я на ваши добрыя письма. Причиною тому были, кромѣ простаго отлагательства время-отъ-времени, озабоченность моя тѣмъ, что не находилъ и до нынѣ не нахожу издателя моего одного уже отцензорованнаго сочиненія, и чрезвычайная еще для меня особенность вашего положенія, на которое -- не знаю -- что и сказать вамъ. Само собою разумѣется, добрый О. Валеріанъ, что вы напрасно обезсиливаете свой духъ излишними тревогами о помощи своей матери, которая все таки пока довольно обезпечена, напрасными и несправедливыми мыслями о своей какъ будто безполезности, и нодоб. Изучайте Поляковъ и весь ихъ край съ мыслію и сочувствіемъ, неотступными отъ общаго имъ и намъ Спасителя; соприкасайтесь духомъ и сердцемъ къ дѣйствительной и жизненной страшной трудности къ сближенію римскихъ католиковъ съ Православною Церковію -- одною истинною матерію всѣмъ намъ, такъ полно и живо представляемою лицемъ Матери Господа нашего, облекающаго въ Себя крестящихся въ Него. Поляки вѣдь такъ горячи, кажется, въ вѣрѣ въ благодать Пресв. Богородицы! Знаю, другъ мой, что хорошо любомудрствовать издали, а совсѣмъ иное въ столкновеніи съ самою дѣйствительностію; но въ этомъ и состоитъ не безплодность вашего заботливаго изученія края и думъ о родственныхъ же намъ полякахъ. А всѣ такія думы и заботливыя тревоги повергайте, въ служеніи, предъ Самимъ Божіемъ Агнцемъ, вземлющемъ грѣхи міра. И такимъ образомъ Евангеліе будетъ для васъ, какъ оно есть въ своемъ существѣ, самая сила, а не просто слово. Пусть всякій добросовѣстно дѣлаетъ свое дѣло, а наше дѣло служить благу Россіи и принадлежащаго къ ней же царства польскаго не иначе, какъ въ Господѣ, въ Которомъ и есть самое существо всякаго блага,-- и гражданскаго или политическаго. Видите, что вамъ суждено дѣлать въ вашемъ положеніи; дѣлайте понемножку это дѣло, не задерживаясь тѣмъ, что оно у васъ пока главнымъ образомъ есть внутреннее. Придетъ въ свое время и соотвѣтственная внѣшняя дѣятельность. Приглядывайтесь, напримѣръ, нельзя ли и не будетъ ли полезно обосповать въ Варшавѣ изданіе православнаго журнала. Вы помните, что и мнѣ приходилось замышлять по этому предмету.-- Вашему Аркадинькѣ168, Александра Ивановна, суждено рости и начать свое воспитаніе въ такомъ городѣ и краѣ, гдѣ православному -- русскому совсѣмъ не естественно оставаться индефферентнымъ къ дѣлу Православія и къ духовной судьбѣ ннославныхъ братьевъ и сестеръ.-- Простите меня, что я какъ будто возлагаю издали не очень легкое духовное бремя на ваши плечи: знакомьте меня съ этимъ бременемъ, чтобы и мнѣ не быть въ невозможности касаться къ этому бремени соучастливо.
Вамъ, конечно, Антонина Ивановна писала о моемъ предположенномъ было намѣреніи побывать въ слѣдующее лѣто въ Казани и на пути туда и обратно отдохнуть у васъ въ Нижнемъ169: не такъ расположились обстоятельства,-- значитъ, Богу угодно такъ!-- Анна Сергѣевна свидѣтельствуетъ вамъ обоимъ глубочайшее почтеніе и сердечное соучастіе,-- цѣлуетъ Аркадія великаго170. Простите вашего А. Бухарева.