А. Ѳ.
9 Сентября 1858 г.
Да развѣ Павловъ94 отказывается переписать для меня остальное педагогики, что Вы предлагаете мнѣ свои услуги, за которыя благодарю?-- Этого мнѣ не хочется думать. Писанное теперь, по Вашему вопросу, приложите въ примѣчаніи самой педагогикѣ, въ томъ мѣстѣ, гдѣ говорится о томъ же предметѣ. Конспектъ Богословія, если Богъ тогда дастъ, напишу. Философіи-то не выпускайте изъ рукъ: когда она будетъ по Христу, а не по стихіяхъ міра, то -- это просто рай. Объясненія идей.-- ищите въ словахъ о Богѣ Словѣ: 6ѣ свѣтъ истинный, просвѣщаяй всякаго человѣка, грядущаго въ міръ,-- но только не допускать и тѣни духовнаго насилія, которое такъ подавитъ мысль рабствомъ, а не приведетъ въ истинный свѣтъ. Прощайте.
III.
Отправлено 17 Декабря 1858.
Получено 2 Генваря 1859.
Отвѣчено Марта 12-го.
Валеріанъ Викторовичъ!
Божіе благословеніе съ Вами!
За письмо Ваше благодарю;-- радъ, что у Васъ все -- слава Богу. Странно, что Вы находите неожиданнымъ для Васъ назначеніе Ваше преподавать философскіе предметы; но мнѣ, въ Казанской Академіи, сдѣлалось обычнымъ смотрѣть на Васъ не иначе, какъ ни человѣка, который съ одной стороны философски изучаетъ и усвояетъ истину Христову, вникая и углубляясь сыновне-свободною мыслію вѣры во внутренній свѣтъ и живую стройность Божіей истины, а съ другой -- въ ней же находитъ философію и философское основаніе для всѣхъ возможныхъ знаній -- природы, исторіи, слова, числа, логики и т.д. Составить опредѣленіе такой философіи не отказываюсь и когда-нибудь исполню это, но признаюсь тебѣ, что затрудняюсь. И знаешь ли, чѣмъ?-- Тѣмъ, чтобы не положить на мысль рабскаго ярма, чтобы не испугать и деспотически не связать мысли полагаемою въ самомъ[зачеркнуто: существѣ] началѣ философскаго дѣла, но такъ мало усвоенною отъ пауки идеею... стыдно сказать... идеею о нашемъ Спасителѣ. Вотъ до чего мы дошли! Своимъ болѣе или менѣе формальнымъ ревнованьемъ не столько о существѣ, сколько о буквѣ Вѣры, и своею -- болѣе или менѣе не зависимою отъ Вѣры -- дѣйствительною жизнію мы успѣли такъ омерзить путь Господень, что Полный благодати и истины однимъ уже слухомъ о Себѣ пугаетъ насъ, какъ нѣкогда Іерусалимлянъ съ ихъ царемъ Иродомъ (Мат. 2 гл.). Потому я почти готовъ согласиться на всякое опредѣленіе философіи, какое дѣлали новѣйшіе философы,-- только разумѣя Самаго Христа подъ какою угодно -- ихъ идеею Высшаго или Абсолютнаго, всеобще-непреложнаго. Ради Бога не забывайте, что человѣкъ и по самому естеству, какъ созданный по образу Божію, поставленъ въ сообразности именно съ существ. Образомъ Божіимъ -- Богомъ Словомъ; грѣхъ и вся порча грѣховная (но отношенію къ нашей мысли также, какъ и къ другимъ сторонамъ нашего духа), и есть не что иное, какъ невѣрность и невниманіе наше своему Первообразу -- Сыну Божію, толкущему въ двери нашей внутренней храмины.[Зачеркнуты 2 строки]. Такъ называемыя идеи -- это Его толцанія, глухо и смутно слышимыя всякимъ человѣкомъ, даже дикаремъ. Изучать душу человѣка или построеніе его мысли -- это значитъ изучать рамки того сообразованія съ Сыномъ Божіимъ нашего духа вообще, или мысли нашей въ особенности, въ какое мы поставлены, какъ человѣки. Христіанство выяснило эту тайну человѣка. Мало того,-- Сынъ Божій принялъ въ Свою собственность и нашу человѣческую душу и нашу мысль съ ея законами, и это -- только для насъ же всѣхъ; на этомъ основаніи Онъ отъ вѣчности положилъ и утвердилъ Самъ въ Себѣ и самое бытіе міра и всякаго человѣка, какое благоволилъ во времени датъ намъ и міру. Такую благодать, что Самъ Богъ Слово принялъ нашу человѣческую разумность, какъ мы воспріимемъ не вотще -- безъ философіи? Полюбите же свой предметъ, а пока удовлетворитесь сказаннымъ о философіи.