И в этом новом труде автор остается вполне верен тем началам, которые известны читателям из его изданий прошлого года. Систематический взгляд его на все дела рук своих, будь кто-нибудь и не согласен с ним, в литературе делает честь мысли и настроению архимандрита Феодора, сверх того владеющего в наше время не довольно обычным даром входить в сущность вещей, не останавливаясь исключительно на их образах. Из начал автора упомянем о том, что и в "Новом Завете", в его разборе, он имел в виду дать поучительный урок нашему времени, которое сближается с эпохою Спасителя по общему характеру времени переходного. Читатели найдут этот урок в конце сочинения. Среди других, впрочем немногих и не всегда важных, сочинений по части Нового Завета, мы согласны труд сей назвать одним из опытов толкового экзегетического изучения сего Завета. Весьма важно, напр<имер>, в нем то воззрение, проникающее всю книгу, по которому Новый Завет является у него не делом случайного хотения, отрешенным от всякой жизни, но выражением благопотребного и премудрого благоволения Божьего к людям, рассматривамым в свое время с их заблуждениями и немощами. Прежние сочинения о. Феодора, по характеру его настроения, имели свои хорошие особенности и недостатки в языке. В особенности тяжело и необработанно написана им книга "Несколько статей о Св. Ап<остоле> Павле" {Это сочинение подлежало бы разбору в настоящей статье. Но о нем уже дан отзыв в январской книжке "Странника" за текущий год1.}, имеющая, впрочем, хорошее содержание. Нам нравилась в ней та, между прочим, особенность, что автор в посланиях Св. Ап. Павла находил начало и оправдание многих церковно-обрядовых установлений Православной Церкви. Мы даже думаем, что и недоразумения из-за смысла сочинений архим. Феодора произошли единственно от особенностей его выражения. Нельзя же серьезно быть убежденным в том, что автор, при строгом, нравственно-христианском направлении своего духа и сочинений, при их благонамеренной цели, душевно допускает отпущение грехов без церковного таинства, по одному тому, что Христос взял на Свою ответственность пред Отцом грехи мира, что он находит в христианстве, как религии предлежательной, мертвое иудейство и магометанство и т. п. А ведь в этом его обвиняли гласно. Сочинение же "О Новом Завете" хоть написано тем же отвлеченным языком, но языком правильно и стройно обработанным, не допускающим, кажется, недоразумений и перетолков. По всему видно, что на этом труде, достойном по предмету всей любви христианина, почивало особенное благоволение автора.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые: Странник. 1861. Т. III. Сентябрь. О. III. С. 47-51.
Михаил Ферапонтович Архангельский (1825--1904) -- проповедник и духовный писатель, протоиерей (с 1877). Сын причетника. Обучался в ПДА (1847--1851), где, став магистром, преподавал риторику. Иерейское служение проходил в Пантелеймоновской церкви в СПб. В "Страннике" 1860-х публиковал рецензии на новые книги духовных писателей и исторические заметки о духовном быте.
"Даром входить в сущность вещей", который Архангельский отмечает у о. Ф., обладал и он сам. Так, в статье о религиозной поэзии Ф. Н. Глинки он рассуждает о бездуховном реализме, "опутавшем человечество" (1860. Т. I. Январь. О. III. С. 24), а касаясь герценовского "Доктора Крупова", пишет об оскорбительной "медицинской философии, уничтожающей образ Божий в человеке и его нравственное достоинство" (1862. Т. IV. Октябрь. О. III. С. 161).
1 См. в наст. изд. рецензию П. Матвеевского.