Итак, вот то "нелепое" положение "лжеучения вождя имеборцев", за которое Ритор даже обвиняет меня в кощунстве. И на самом деле, скажет читатель, если тварные звуки, дрожания воздушных звуковых волн имябожники неотделимо вводят во внутреннюю жизнь Божества, то, конечно, учение их есть нелепая ересь. -- Воистину так, скажем и мы, но... но... все то место, откуда взял Тертилл эти слова, именно написано нами в доказательство того, что именно этого то мы и не делаем, и что навязываемое нам имяборцами обожествление тварных звуков есть ложь и навет! Таким образом, как видится, все тяжелые обвинения Ритора сводятся к недобросовестному риторическому фокусу. В чем же заключается этот фокус? В игрании словом "имя", ибо словом "имя" можно одинаково назвать и ту мысль, которая именем выражается, и те буквы, коими оно пишется или звуки, коими произносится. Св. Григорий Нисский доказывал Евномию непредвечность имен Божиих по внешней их стороне, не касаясь их внутренней стороны, ибо говорил, что звуки имен суть произведения зубов, языка, гортани и пр.; что же касается внутренней стороны Имен Божиих, то он первый установил непреложную доктрину, что "тайна благочестия состоит собственно в исповедании Имен" и о внутренней стороне Имен Божиих сказал, что когда произносится которое-либо из Имен Божиих, то с ним безгласно произносится весь список имен: освящение же Таинств поставил в прямую зависимость от исповедания Имен. Но наш Тертилл со свойственным ему риторским искусством не постеснялся приписать св. Григорию мнение, будто он отвергает предвечность Имен Божиих и по внутренней их стороне: будто Именам Божиим и по внутренней их стороне он придает значение лишь идейных символов, и будто поэтому св. Григорий является наилучшим обличителем еретичности имяславия!? И вот, для того, чтобы показать читателям, до какой степени не прав был г. Троицкий, приписывавший нам обожествление тварных звуков Имени Божия и чтобы показать, до какой степени чрез все наши сочинения красной мыслью проходит то главное положение, что тайна благочестия состоит, собственно, в исповедании Имен Божиих (по внутренней их стороне), как учит св. Григорий, и доказать, что она не может состоять в исповедании Самого Бога вне Имени Его, как учат имяборцы, мы привели в нашей новой статье несколько выдержек из моей Апологии, в одной из них стоят и вышеприведенные Тертиллом мнимо-нелепые и мнимо-кощунственные слова, которым он придал заведомо превратный смысл.
Но на самом деле, если говорить о кощунстве, то им исполнены сочинения не имяславцев, но имяборцев. Приведу несколько примеров.
Инок Хрисанф в "Русском Иноке" пишет: "Если Имя Иисусово и творило чудеса, то только во времена апостолов, когда Бог хотел явить эти знамения ради успеха проповеди, но теперь нигде не слышно, чтобы творились чудеса Именем Иисусовым" (?!).
Архиеп. Антоний Храповицкий пишет там же: "Сущность этой хлыстовской прелести (понимай почитание Имени Господа Иисуса Христа как Самого Иисуса Христа как учил о. Иларион в книге "На горах Кавказа") заключается в том, что какого-нибудь мужика хитрого и чувственного назовут воплотившимся Христом, и какую-нибудь скверную бабу Богородицею и им покланяются вместо Бога, а затем предаются свальному греху (см. "Русский Инок" No 15 за 1912) (?!).
Г. Троицкий, основываясь на учении Макса Мюллера, хочет доказать, что Адам в раю был таким бессмысленным номадом, который даже не умел Бога назвать по имени (не потому ли, что был первовыродком от обезьяны и не развил еще своих мысленных способностей?), -- и пишет: "имена (в том числе и Божии) есть такой же продукт творчества человека как дома, картины и вообще произведения культуры... Но и люди почитали Бога сначала не имея никаких имен. Библия говорит, что Адам дал имена лишь животным и жене, но не Богу... По Библии подобно тому как творчество каинитов проявилось в материальной культуре, в создании городов, в искусстве ковать медь, железо, творчество сифитов проявилось в создании первых священных символов -- Имен Божиих" (С. Троицкий "Учение имебожников и его разбор", стр. 19).
Эти слова, хотя и учены, но пропитаны духом немецкого неверия и глубоко кощунственны, ибо ими отвергается совершенство Адама до грехопадения и забывается близость его к Богу и способность его к наивысшему созерцанию Божиих совершенств, которую он потерял через грех. Отрицается этим и та истина, признаваемая Церковью, что Адам в раю должен был неизмеримо яснее созерцать и познавать Бога, нежели его греховное потерявшее благодать потомство, и имея дар все познаваемое именовать, он, несомненно, еще тогда познал Имена Божию, а не так, как говорит г. Троицкий, что имена дали Богу лишь его потомки, которые, якобы, постепенно мысленно развиваясь, достигли только через несколько столетий до способности созерцать и именовать Бога!
Вопиет также Ритор Тертилл еще по поводу того, что я нахожу некое сходство в деятельности имяборцев с иконоборцами, но разве это не очевидно, хотя бы из того упорного навязывания нам имяборцами обожествления тварных звуков имени Божия, и упорного игнорирования наших утверждений, что мы почитаем внутреннюю сторону Имен Божиих за Божественное откровение и Его откровение и Божество, а не звуки.
Иконоборцы некогда сожгли великую Цареградскую библиотеку только для того, чтобы уничтожить те доказательства о почитании св. икон, которые почитатели находили в отеческих хранившихся там творениях; не схоже ли это с деятельностью г. Троицкого, ибо, по инициативе его у иноков в Одессе были отняты не только имяславческие, но и все святоотеческие собственные книги и доселе не возвращаются, а в Троицкой лавре и доселе отнюдь не выдают тамошним инокам каких-либо святоотеческих книг и Библии для чтения, разве только по особой просьбе духовников! И все это из опасения имяславия!
Хочется Ритору Тертиллу убедить "малых сих", что "имебожничество" --"соборно осуждено и русским и греческим Синодами", и он восклицает: "разве константинопольский и русский Синоды, не раз осудившие это лжеучение, не Соборы?" Но и здесь он замалчивает главную истину, а именно соборного оправдания имяславцев судом Моск. Син. Конторы и соглашения с этим Святейшего Синода. Замалчивает он и о шаткости и оспоримости тех актов, на которые он опирается и против которых протестовали имяславцы. Поэтому восстановим события.