По объявлении этого приказа глашатаями на всех базарах и во всех местах расположения войск немедленно начали стягиваться к сборному пункту сперва отдельные солдаты внутренних областей, проживавшие на наделенных земельных участках, а затем стали подходить и дальние части. Туземцы тоже откликнулись на зов и собрались, как сказано было выше, в числе около 5000 охотников.
К назначенному сроку мобилизация и сосредоточение отряда были завершены. Теперь расу оставалось только двинуть подвластную ему шестнадцатитысячную силу для выполнения возложенной на него задачи, страшной, благодаря абсолютно неведомым условиям, с которыми предстояло считаться, и той ответственности, какую рас брал на себя перед своим государством и перед следовавшими за ним людьми.
Вальде Георгис сознавал все это, но не проявлял ни малейшего колебания или нерешительности. По окончании нашей беседы он, прощаясь, сказал мне:
-- Трудное дело предстоит нам, но я уповаю на бога Менелика, который мне поможет. Для утверждения же престола Менелика [на Менелик алга] я положу все свои силы и с радостью пожертвую своей жизнью.
Слова эти ясно выражают, какова была решимость главы отряда и как он смотрел на экспедицию. Далеко не так относились к походу подчиненные раса.
Питая врожденную любовь к войне и полное доверие к своему начальнику, они послушно собрались под его знамена и были готовы тронуться в поход, но заметно было, что солдаты встревожены неизвестностью обстановки, в которой им придется действовать. Войска чувствовали, что предстоит нечто более трудное, чем обыкновенные набеги.
-- Куда мы идем?
На этот, занимавший всех вопрос прямого ответа не было, и молва всячески изощрялась, чтобы его найти. Солдат поражал большой патронный обоз [по 10 -- 16 навьюченных мулов на полк]; смущало их не менее и мое присутствие в отряде, возбудившее немало толков.
-- Не к добру идет с нами фрэндж [иностранец], -- говорили одни.
-- На юге, говорят, есть европейцы, и нас поведут с ними биться, -- замечали другие.