Мы идем очень быстро, люди поют не смолкая, животные горячатся. Отряд бодр, весел и производит впечатление выведенного на первый снег молодого, кровного коня, с радостным ржанием рвущегося на волю. Избыток сил так и бьет наружу... Дай бог, чтобы такое настроение продолжалось дольше! Я знаю по опыту, как нельзя полагаться на эти первые бодрящие впечатления, как скоро вся эта энергия при неумелом расходовании ее улегается и как недалеко, может быть, то время, когда и для людей, и для животных каждый шаг будет на счету.
В описываемый день мы сделали небольшой, 5 1/2 -- часовой, переход, стали биваком у подножия горы Уочеча, вблизи усадеб галласов, а 28 декабря спустились в долину Хауаша и после 11-часового перехода с 1 1/2 -- часовым привалом на берегу речки Берги стали на ночлег в деревне Гура.
Долина Хауаша очень красива и сравнительно густо населена; она плодородна, обильна водой, но совершенно безлесна. Топливом здесь служит коровий кизяк, который складывается возле каждой усадьбы в правильные кучи. Население -- галласы, по-видимому оправившиеся после недавнего их покорения. Они очень крепко стоят за свое добро. Один галлас, например, поднял крик и пришел ко мне жаловаться на моего повара Икасу за то, что тот взял 3 камня для очага из лежащей близ его дома кучи.
Деревня, где мы остановились, называется Гура. В ней около двадцати усадеб. Дома большие, круглые, с конической соломенной крышей. Около домов расположены низенькие, плетенные из хвороста амбарчики, немного приподнятые над землей для защиты от термитов, страшных врагов всего здесь живущего.
В быту и в одежде населения заметно влияние абиссинской культуры. Мужчины носят штаны из абуджеди [английский шертинг] и шаммы [В. А. Трофимов, Политика Англии и Италии..., стр. 158.], а женщины -- длинные абиссинские рубашки. У всех на шее красуется черный шелковый шнурочек матаб -- знак крещения.
Лет двадцать тому назад широкая, красивая равнина Хауаша, на горизонте которой виднеются суровые горные громады, была местом кровопролитнейших кавалерийских боев.
Населявшие ее галласы славились своим наездничеством и храбростью, и покорение их стоило абиссинцам немало труда и жертв. Не так далеко время, когда напоить коня водой Хауаша считалось редким и выдающимся подвигом абиссинца. Но удар за ударом, нанесенные расой Гобаной, знаменитым вождем Менелика, сломили сопротивление храброго племени. Рас Гобана -- родом шоанец; его отец был галлас, а мать -- абиссинка. Под его знамена стекались все лучшие боевые элементы Шоа. Где был рас Гобана, там были успехи и добыча, и на клич Гобаны собирались десятки тысяч воинов. В походах знаменитый рас был отважен и неутомим. Его время -- эпоха процветания кавалерийского духа и конного боя в Абиссинии. Огнестрельного оружия в то время почти не знали. Копье, ретивый конь, натиск и быстрота набега, численное превосходство -- вот чем побеждал Гобана.
Галласов он обыкновенно заранее приглашал покориться, угрожая r противном случае истребить их. Такие увещания Гобана посылал ко всем окрестным племенам, но мало кто из них добровольно покорялся. Тогда Гобана предпринимал набеги на непокорных. Обозов он с собой не брал -- это были рейды десятитысячных отрядов. Никто не знал, когда рас выступит, куда пойдет, когда вернется. Ночью давался приказ выступать, а к утру всякая связь отряда, двинутого в поход, с первоначальной базой прекращалась. Когда затем, после долгого ожидания оставшихся дома, показывался на горизонте столб пыли, то говорили, что это возвращается Гобана...
Подойдя к владениям непокорного племени, рас ночью переходил границу, а с рассветом его громадная орда уже разлеталась вихрем по всем направлениям, уничтожая все, что ей попадалось на пути. Это было время личного геройства былинных боев, когда ружья и бездымный порох не обезличивали солдата и враги сходились лицом к лицу помериться силой. Здесь каждый боец искал себе славы и добычи. Сам же рас с резервом располагался где-нибудь на центральном возвышенном холме, с которого открывался далекий кругозор, и в решительную минуту пускал в ход свой резерв. Тактика галласов была выжидательной. Они отступали и укрывались от натиска абиссинцев; только когда, отягченные добычей, утомленные, на усталых лошадях, шоанцы возвращались на сборное место, целые кавалерийские отряды галласов, скрывавшихся в складках местности или в пустых загонах для скота, неожиданно выскакивали из засады. С песней "Джоли аба Рэби" -- "Я сын аба Рэби" [начальник племени] атаковывали они абиссинцев, отбивая у них добычу. Много лежит на этой долине абиссинских и галласских костей...
Суть военного дела Гобана выражал двумя своими любимыми словами: "хио", "беллау" -- "пошел, валяй!..".