Рядовые Харзаматовъ и Ищенко. (Приказъ войскамъ 17-го армейскаго корпуса, 24-го ноября 1904-го года No 64). При атакѣ селенія Линшинпу 3-го минувшаго октября, нѣсколько нижнихъ чиновъ изъ числа принимавшихъ въ ней участіе, будучи ранены заползли въ артилерійскій окопъ, въ которомъ и засѣли, полагая выждать наступленія нашихъ войскъ или наступленія японцевъ. Среди этихъ нижнихъ чиновъ оказались рядовые 7-й роты 12-го пѣхотнаго Великолуцкаго полка Иванъ Ищенко и Ахтамъ Харзаматовъ и одинъ изъ рядовыхъ 5-й роты по имени Матвѣй, фамилія коего осталась неизвѣстной.
Первый изъ нижнихъ чиновъ былъ раненъ въ шею, бедро и колѣно, второй былъ раненъ сравнительно легко -- въ мягкія части лѣваго бедра. Кромѣ нихъ въ окопѣ было около 10--12 нижнихъ чиновъ, многіе изъ нихъ тяжело раненые,-- умирали.
Когда раненые собрались въ окопъ, Харзаматовъ, какъ легко раненый, оказалъ имъ посильную помощь: онъ собралъ съ находящихся вблизи убитыхъ шинели и накрылъ ими раненыхъ, страдавшихъ отъ стужи, затѣмъ сдѣлалъ перевязку своему товарищу, рядовому Ященко, собравъ для этого съ убитыхъ перевязочные пакеты, онъ же вырылъ колодецъ, откуда находящіеся въ окопахъ доставали воду.
Впослѣдствіи, когда приходили японцы, и снимали съ раненыхъ шинели и зарывали колодецъ,-- Харзаматовъ опятъ доставалъ шинели и возобновлялъ колодецъ.
Такая совмѣстная жизнь въ окопѣ продолжалась 43 дня, съ 3-го ноября по 15-е число ноября включительно. Въ это время въ окопамъ нѣсколько разъ подходили японцы, не обращавшіе на нашихъ раненыхъ никакого вниманія и не подававшіе имъ никакой помощи. Впослѣдствіи у оставшихся въ живыхъ, явилось опасеніе плѣна и при посѣщеніи японцами окопа, они притворялись мертвыми. Питались раненые сухарями, отбираемыми съ убитыхъ, а послѣ одного ночного дѣла, когда японцы были отбиты, рядовой Ищенко дважды вылѣзъ изъ окопа и нашелъ японскіе мѣшки съ запасомъ риса и галетъ, которыхъ товарищеской артели хватили на нѣсколько дней. Когда эти запасы истощались, пришлось питаться сѣрымъ гаоляномъ, собираемымъ съ полей.
Неоднократныя попытки бросить окопы и подползти къ своимъ -- пришлось оставить: слабость и страданія отъ ранъ препятствовали этому. Предпріятіе это затруднялось также постоянной стрѣльбой между нашими и японскими позиціями.
Такая мученическая жизнь продолжалась до 14-го ноября. Въ живыхъ къ этому времени осталось только трое. Въ ночь съ 14-го на 1б-е ноября въ окопу подобрались 8 японца, одинъ изъ нихъ наступилъ на ногу рядовому 6-й роты (по имени Матвѣю), который отъ боли застоналъ. Обнаруживъ раненаго, японцы потащили его съ собой, несмотря на его мольбу; товарищи были безсильны помочь ему, а рядовой Ищенко былъ даже подозрительно осмотрѣнъ однимъ изъ японцевъ, оттащившимъ его за ногу въ сторону, тѣмъ не менѣе онъ былъ оставленъ на мѣстѣ.
Происшествіе это встревожило рядовыхъ Харзаматова и Ищенко и они, опасаясь быть открытыми, въ слѣдующую же ночь рѣшили ползти къ своимъ. Зажившія раны мало этому препятствовали, но истощеніе отъ долгой голодовки и крайняя слабость дѣлали это препятствіе труднымъ. Проползти надо было 300--400 шаговъ.
Въ ночь съ 15-го на 16-е ноября, рядовые Харзаматовъ и Ищенко приступили къ осуществленію своего замысла. Когда они, послѣ долгихъ усилій, уже приближались къ своимъ, ихъ обнаружилъ секретъ, давшій по нимъ нѣсколько выстрѣловъ. Затѣмъ началась залповая стрѣльба съ нашей стороны. Рядовые Харзаматовъ и Ищенко прилегли между грядками гаоляна, а когда стрѣльба стихла, продолжали ползти дальше и скоро благополучно добрались до передовыхъ окоповъ, занятыхъ 9-мъ пѣхотнымъ Ингерманландскимъ полкомъ. Тамъ ихъ пригрѣли, накормили, а затѣмъ доставили въ санитарный поѣздъ.
Объявляю по войскамъ корпуса объ этомъ безпримѣрномъ подвигѣ рядовыхъ Харзаматова и Ищенко. Оба они предпочли страдать отъ ранъ, холода и голода, лишь бы не попасть японцамъ въ плѣнъ, оба они до послѣдней минуты не покидали другъ друга и оказывали взаимную помощь въ тяжеломъ положеніи; наконецъ, оба они, не разставаясь, пошли на явную опасность, когда возможность попасть въ плѣнъ стала почти очевидной. Особенно отмѣчаю подвигъ рядового Харзаматова, который, какъ легко раненый, могъ много раньше присоединиться къ своимъ: онъ предпочелъ, однако, остаться съ товарищами, которымъ нужна была его помощь, можетъ быть и безхитростное, простое, но сердечное слово утѣшенія. Харзаматовъ говоритъ объ этомъ просто, почти не сознавая всей высоты своего подвига, но да будутъ всѣмъ вѣдомы его доблесть и самоотверженіе, и да гордится имъ та часть, которая числитъ его въ своихъ рядахъ.