Первые выстрѣлы я услышалъ въ ночь на 20-е апрѣля,-- я былъ въ это время въ въ Дальнемъ, пишетъ въ "Русск. Словѣ" капитанъ Ал. Голицынскій {Произведенъ за отличіе въ подполковники и награжденъ орденомъ св. Георгія 4 степ.}. Ночь была страшно бурная. Бушевалъ тайфунъ. Стѣны завода содрагались отъ бури, волны хлестали о скалы. Можно было уснуть спокойно, зная, что въ такую ночь дессанта, навѣрно, не будетъ. А вышло наоборотъ. Въ 2 часа ночи гдѣ-то вдали загромыхали выстрѣлы. Всѣ вскочили и не спали ночь. Кругомъ темь -- зги не видно. По направленію къ Портъ-Артуру на облакахъ мигали слабая красноватыя вспышки. Въ 4 часа намъ сказали по телефону изъ Портъ-Артура, что японцы привели 5 брандеровъ, которые и затоплены нашими батареями. Выстрѣлы продолжались 6 часовъ утра, и въ 6 мы снова вышли на строевое ученье.
Въ ночь на 23-е мы получили приказъ быть готовыми къ выступленію, и къ 12 часовъ дня выступили въ боевомъ составѣ: 250 человѣкъ въ ротѣ. Почему, зачѣмъ, куда -- мы не знали. Прошли на станцію "Пуанкалинъ" въ 4 часа, сдѣлавъ 20 верстъ, и стали бивакомъ. Погода сухая, жаркая, пыль. Тутъ до насъ доходили слухи, что японцы высаживаются къ Бицзыво. Бросились мы давать телеграммы, но было поздно. Телеграфъ разрушенъ.
24-го мы перешли на станцію "Тафашинъ", къ сѣверу, и стояли бивакомъ сутки, 25-го 3-й батальонъ двинули въ деревню Чомболооо, верстъ 20 на сѣверо-востокъ, и ночью былъ полученъ приказъ: "Завтра частямъ ввѣренной мнѣ дивизіи произвести маневръ, съ обозначеннымъ противникомъ, который обнаруженъ нашими развѣдчиками сѣвернѣе деревни Чомболооо въ составѣ 10 батальоновъ. Свѣдѣній объ артилеріи не имѣется". А потомъ указывались въ приказѣ часъ выступленія и мѣсто расположенія ротъ.
Каждый изъ насъ понималъ, что этотъ "обозначенный" противникъ на самомъ дѣлѣ японецъ. Всѣ понимали, что идемъ въ первый бой. И на разсвѣтѣ, послѣ молитвы, выступили въ горы и часа черезъ два заняли позицію.
Былъ холодный, сѣверный вѣтеръ. Голая мѣстность и сопки, сопка безъ конца. И какъ трудно производить среди нихъ развѣдку: поднимешься на одну -- непріятеля нѣтъ. Думаешь, вотъ за слѣдующей. Поднимаешься -- никого. А впереди все сопки выше и выше. До двухъ. часовъ дня никого не нашли и вернулись къ ночи на Тафашинъ и расположились бивакомъ съ полкомъ. 26-го апрѣля мимо насъ прошелъ послѣдній поѣздъ Спиридонова, привезшій снаряды въ Портъ-Артуръ. Прошелъ еще поѣздъ обратно на сѣверъ.
До 2-го мая стояли въ бездѣйствіи; вечеромъ въ этотъ день выступили къ сѣверу, узнавъ, что японцы направляются въ горѣ Самсонъ и станціи "Саншилипу", и ночнымъ маршемъ подошли въ деревнѣ Талузонъ, гдѣ моя рота и заняла сторожевое охраненіе.
Охотничьи команды съ разсвѣтомъ выдвинулись впередъ, а часамъ въ 11 утра завязалась у нихъ перестрѣлка. Роты нашего и 13-го полковъ заняли неукрѣпленныя сопки. Господствующая позиція, гора Самсонъ (210 саженъ) не была никѣмъ почему то занята. Жаркій день. Трудно двигаться по голымъ, обрывистымъ скаламъ. Добрались подъ непрерывнымъ свистомъ пуль на вершину сажень въ 100 и открыли огонь по японскимъ колоннамъ, шагахъ въ 1,500--2,000. Онѣ наступали на насъ, чтобы занять желѣзную дорогу, шедшую по подошвѣ нашей сопки.
Впечатлѣніе перваго боя какъ то смутно. Въ этотъ моментъ, подъ тучей первыхъ пуль, у меня была одна цѣль жизни: первому, впереди солдатъ добраться до вершины сопки. Первую кровь я увидѣлъ на вершинѣ сопки. Рядомъ со мной упалъ стрѣлокъ Ненашевъ. Ему навылетъ пробило правый бокъ. Ротный фельдшеръ тутъ же сдѣлалъ перевязку, и Ненашевъ снова началъ стрѣлять и развлекать товарищей шутками. Вторая пуля рикошетировала по стволу моего ружья и выбила глазъ моего сосѣда. Онъ тоже остался въ строю послѣ перевязки. Такъ мы стрѣляли часа полтора. Артиллерійскаго огня не было. Первая граната разорвалась часа въ два среди нашей цѣпи и убила двоихъ. Нѣсколько гранатъ упало около меня и не разорвалось. У одного солдатика, Шубина, стоявшаго, разставивъ ноги, граната пролетѣла между ногъ и сильно контузила. Онъ уже не годился въ строй и служилъ все время конюхомъ. Артиллерійскій огонь сдѣлался невыносимъ, и намъ приказано было отступить за полотно желѣзной дороги. Силы японцевъ достигали 24 батальоновъ противъ нашихъ двухъ полковъ, т. е. шести батальоновъ.
Когда мы уже отступали, спустившись въ лощину, загремѣла по японцамъ и наша артиллерія...
Это было наше первое движеніе къ Портъ-Артуру. Ночью мы были на станціи Кинчжоу и тотчасъ же двинулись на прежній бивакъ, къ Тафашину...