Правда, одно время объ устройствѣ порта въ п. Александровскомъ и о соединеніи его желѣзнодорожными вѣтвями съ названными конами былъ поднятъ вопросъ, но онъ почему-то остался неразрѣшеннымъ.
А тѣмъ не менѣе, какъ портъ, такъ и желѣвная дорога на Сахалинѣ были необходимы. Особенно первый. Бывали, напримѣръ, такіе случаи, что пароходы, приходившіе sa углемъ, тратили для перегрузки какихъ-нибудь 2.000 тоннъ -- мѣсяцъ, а иногда и болѣе.
Отсутствіе на островѣ естественныхъ гаваней, въ связи съ неспокойнымъ состояніемъ Сахалинскаго рейда, до крайности затрудняетъ погрузку угля и, увеличивая въ значительной степени стоимость фрахта,-- вслѣдствіе простоя пароходовъ на рейдѣ, за невозможностью погрузки,-- отражается на стоимости угля. А уголь между тѣмъ на Дальнемъ Востокѣ нуженъ болѣе, чѣмъ гдѣ-либо. Онъ нуженъ и для военно-морскихъ судовъ, и для Добровольнаго флота, и для Общества пароходства Китайской Восточной желѣзной дороги, и для отопленія казенныхъ зданій, какъ военно-сухопутнаго, такъ и морского вѣдомствъ, а также вообще и для нуждъ окраинъ.
Г. Бѣломоръ въ "Словѣ" сообщаетъ любопытныя свѣдѣнія о нашемъ угольномъ и нефтяномъ дѣлахъ на Сахалинѣ, съ которыми онъ имѣлъ возможность ознакомиться не гакъ давно, въ іюлѣ 1903 г., при посѣщеніи поста Александровскаго.
Эксплоатація угля была предоставлена нѣкоему г. Маковскому, а нефть -- г. Клейе, вѣроятно, ставленнику американскаго "Standart Oil".
Маковскій поставлялъ уголь въ морское вѣдомство по цѣнѣ 13 р. 65 к. на тонну во Владивостокѣ съ погрузкою. По свѣдѣніямъ, даннымъ г. Бѣломору вице-губернаторомъ, уголь въ Дуэ стоилъ 5 руб. 50 к. съ погрузкою ботъ, фрахтъ уплачивался Кунстъ и Альберсу, обыкновенно ставившему на эту работу нѣмецкіе и норвежскіе пароходы -- 2 р. 80 к. Барышъ Маковскаго равнялся 5 р. 35 к. Казалось бы, можно было жить и работать ори такихъ условіяхъ. И тѣмъ не менѣе у г. Маковскаго только первый годъ (въ 1903 г.) работалъ горный инженеръ, а то обходились каторжниками-мастерами на всѣ руки.
О нефти кое-что слышали и на Сахалинѣ и въ Петербургѣ, но или не вѣрили, или некогда было заняться этимъ вопросомъ. Наконецъ, въ 1898 г. явился въ Хабаровскъ прусскій подданный, горный инженеръ Клейе, съ довѣренностью русскаго купца изъ Сингапура Штемана, производить развѣдки нефти. Клейе сопровождалъ "членъ экспедиціи для изслѣдованія сахалинскихъ аборигеновъ", снаряженной музеемъ естественной исторіи въ Нью-Іоркѣ.
Эта компанія объѣхала восточный берегъ Сахалина, открыла богатѣйшіе источники нефти и, вернувшись въ Хабаровскъ, подала три заявки. Клейе просилъ отвести ему для разработки нефти три мѣсторожденія въ Тымовскомъ округѣ, по рѣкамъ Боатысану и Путово. Послѣ долгой переписки и вопреки ст. 560 и 571 устава горнаго, просьбы были уважены: прусскій горный инженеръ сдѣлался хозяиномъ трехъ участковъ, размѣромъ каждый по 4 версты.
Съ 1898 г. Клейе сидѣлъ безвыѣздно на Сахалинѣ, обѣщая составить синдикатъ, обѣщая милліоны изъ Лондона, предсказывая обогащеніе края и такъ далѣе. Но синдикатъ не образовывался, обогащенія не замѣчалось, а деньги на обезпеченную, жизнь на Сахалинѣ получалъ откуда-то только Клейе.
Еще рѣзче проявилась наша беззаботность въ использованіи рыбныхъ богатствъ Сахалина. Здѣсь не нужно было многое умѣть, чтобы использовать громадную наличность рыбы, которую можно даже не ловить, а собирать, такъ какъ она выбрасывается приливомъ за берегъ и во время икрометанія рыба буквально лежитъ на берегу горами.