Въ письмахъ A. П. Агапѣева находимъ слѣдующія подробности о боѣ 26-го февраля. Около 8 часовъ раздались первые два выстрѣла съ "Новика", ушедшаго версты на двѣ къ югу отъ Портъ-Артура. Японцы не отвѣчали; только около 9 часовъ, когда "Новикъ" началъ возвращаться и проходить проливъ, появились 3 японскихъ броненосца, которые начали усиленно обстрѣливать проливъ съ большой дистанціи (около 12 верстъ). Снаряды ихъ ложились близко отъ насъ, но и "Новикъ" и "Баянъ" успѣли пройти благополучно. Затѣмъ броненосцы и 3--4 крейсера пошли на западъ, оставивъ сперва два, a потомъ одинъ наблюдательный крейсеръ у пролива и начали почти совершенно безнаказанно обстрѣливать наши гавани. Японцамъ это было легко сдѣлать потому, что, имѣя 12-ти дюймовыя орудія съ дальностью болѣе 15 верстъ, они не рисковали подвергнуться съ такой дистанціи огню нашихъ батарей, которыя не имѣють такихъ орудій, a броненосцы наши, имѣющіе подобныя орудія, не могли выйти изъ гавани, такъ какъ была малая вода (отливъ) и приливъ наступалъ лишь около 4 часовъ дня, а при отливѣ глубоко сидящіе броненосцы не могли пройти мелкій проливъ. Затѣмъ началось довольно томительное бомбардированіе, продолжавшееся вплоть до 1 часу дня, то-есть слишкомъ 4 часа: мы стоимъ на мѣстѣ, а невидимый для насъ противникъ стрѣлялъ изъ за горы Ляотешань. Сперва онъ обстрѣливалъ эскадру на внутреннемъ рейдѣ, затѣмъ новый городъ, а подъ конецъ опять перенесъ огонь на эскадру. Офицеры "Аскольда", который, имѣя также лишь 8 дюймовыя пушки, не могъ дѣйствовать, и я въ ихъ числѣ, собравшись въ рубкѣ и помѣстивъ людей подъ броневой палубой, сдѣлались поневолѣ только пассивными зрителями бомбардированія. Сперва снаряды рвались далеко, потомъ палуба начала посыпаться осколками, а падавшіе рядомъ въ воду снаряды поднимали огромные фонтаны воды; наконецъ одинъ снарядъ попалъ въ самую носовую часть нашего "Аскольда", а осколки другого затрещали по броневому прикрытію носового орудія и посыпались на боевую рубку со звукомъ, похожимъ на забивку заклинокъ судна. Минута не изъ пріятныхъ. Когда японцы перевели огонь на городъ, то тамъ начали подниматься колоссальные столбы дыма и пыли, отливавшей особымъ красножелтымъ оттѣнкомъ. Сигналисты, продолжавшіе на марсахъ сигналить, сообщили, что 1 снарядъ попалъ въ "Ретвизанъ" и тамъ есть убитые и раненые, ему видно не везетъ вообще. Иногда взрывъ происходитъ, повидимому, у самаго корабля и отъ него какъ будто не должно ничего остаться, а на дѣлѣ затѣмъ оказывается, что судно въ цѣлости.
Только что сѣли завтракать, какъ опять загрохотали пушки и только около 1 часу дня все кончилось. Вообще бомбардировка не принесла существенныхъ результатовъ, несмотря на свою продолжительность. На судахъ убито 5, ранено 19, на сушp3; въ батареяхъ 2 и въ новомъ городѣ цѣлая семья погибла съ гостьей -- женой военнаго слѣдователя. Я насчиталъ и отмѣтилъ для адмирала мѣста попаданія около 80 снарядовъ, хотя выпущено было японцами болѣе 150. Послѣ ухода непріятельской эскадры пошли осматривать свои пробоины; у насъ неопасная надводная пробоина, которая произведена головой 12 дюймоваго снаряда, пробившаго 5--6 переборокъ надъ броневой палубой и упавшаго на нее; этотъ кусочекъ не менѣе 2 пудовъ вѣсомъ.
О днѣ 27-го февраля А. И. Агапѣевъ разсказываетъ:
Наканунѣ, послѣ совѣщанія у адмирала, рѣшено было выйти въ море всей эскадрѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ адмиралъ перенесъ свой флагъ на "Петропавловскъ", съ котораго съѣхалъ на берегъ державшій на немъ свой флагъ адмиралъ Старкъ, уѣзжающій по болѣзни въ Петербургъ черезъ 2--3 дня. На разсвѣтѣ постепенно начали сниматься съ якоря крейсера и броненосцы и выходить черезъ проливъ на внѣшній рейдъ. Картина была эффектная, когда темные гиганты безшумно начали передвигаться въ сонныхъ водахъ Артурской бухты; луна въ видѣ тонкаго серпа освѣщала эту картину. Люди работали молча, точно сознавая важность наступающаго дня. Первымъ вышедъ "Баянъ", потомъ "Аскольдь", "Пересвѣть", "Петропавловскъ" (въ 5 час. 40 мин.), потомъ "Полтава", "Побѣда", "Новикъ", "Діана", лодки "Всадникъ" и "Гайдамакъ" и 6 миноносцевъ и затѣмъ "Севастополь". Когда суда вышли на внѣшній рейдъ и тамъ стали на якорѣ, въ 6 час. 20 мин. изъ-за горъ надъ моремъ показалось солнце, и расширившійся въ утренней дымкѣ дискъ его освѣтилъ медленно плывущіе силуэты мрачныхъ броненосцевъ. Море было совершенно покойно, несмотря на то, что наканунѣ многіе предсказывали бурную погоду.
Въ 7 часовъ утра всѣ суда закончили выходъ изъ гавани, и адмиралъ съ лодками "Гайдамакъ" и "Всадникъ" и миноносцами отправился тралить (то-есть очищать отъ минъ) дальнѣйшіе подступы къ рейду, такъ какъ ночью къ нему подходили японскіе миноносцы, которые могли установить минное загражденіе.
Далѣе А. П. Агапѣевъ разсказываетъ, что съ этимъ пришлось около часа повозиться. Найденъ былъ какой-то подозрительный смоляной боченокъ и рядомъ на поплавкѣ желѣзная трубка съ колпакомъ, которую адмиралъ призналъ приборомъ для вспышекъ, такъ какъ отъ нея сильно пахло фосфористымъ кальціемъ и изъ отверстія ея шелъ дымъ, а въ темнотѣ она свѣтилась. Можетъ быть, она служила японцамъ оріентировочнымъ знакомъ, а возможно, что она просто имѣла цѣлью привлечь сюда наше вниманіе, такъ какъ вспышекъ такихъ японцы въ послѣднее время дѣлали много.
Эскадра заняла положеніе: броненосцы въ одну линію, a 4 крейсера по странамъ свѣта образовали ея охраненіе. Въ 9 час. 30 мин., построивъ кильватерную колонну, эскадра двинулась сперва на югъ, прошла черезъ протраленное мѣсто и, сдѣлавъ въ южномъ направленіи около 5 миль, повернула на востокъ. Небо было совершенно безоблачно, и на горизонтѣ никого не было, только у островка Кэнъ на востокѣ бѣлѣло -- не то дымокъ, который скоро потянулся къ юго-востоку; подозрѣвали, что это было непріятельское развѣдывательное судно. Подойдя на высоту острова Кэнъ, къ которому послана бала "Діана" для его осмотра, эскадра построила развернутый строй и, такъ какъ японцевъ нигдѣ не было видно, сдѣлала нѣсколько эволюцій. "Діана" нашла около Кэна всплывшую мину, которую разстрѣляли. Въ 3 ч. 50 мин. эскадра вернулась на внѣшній рейдъ и, пользуясь полной водой при приливѣ, начала входить во внутрѳнній рейдъ, что продолжалось опять около трехъ часовъ времени и закончилось уже въ темнотѣ. Адмиралъ С. О. Макаровъ проявлялъ необыкновенную энергію. Онъ не покидалъ мостика, началъ день съ того, что училъ, какъ слѣдуетъ тралить, a вечеромъ поѣхалъ еще слѣдить за входомъ въ гавань первыхъ броненосцевъ и затѣмъ поѣхалъ убѣждатъся, всѣ ли исправно стали на якорѣ, такъ какъ въ темнотѣ можно ожидать всякихъ сюрпризовъ въ видѣ поломки винтовъ о бочки и т. п. Но все въ тотъ день закончилось благополучно.