Въ полночь 6-го марта началось обходное движеніе, которое однако подвигалось лишь медленно, такъ что атака, назначенная до разсвѣта, могла состояться только уже при полномъ дневномъ свѣтѣ. Одинъ баталіонъ предпринялъ штурмъ и подошелъ на 300 метровъ къ насыпи желѣзной дороги, составлявшей первую оборонительную линію русскихъ, но былъ встрѣченъ убійственнымъ орудійнымъ и ружейнымъ огнемъ. Остановиться или обойти было бы еще болѣе опаснымъ, чѣмъ идти впередъ, и штурмъ продолжался. Первая линія атакующихъ была положительно скошена, но вторая достигла желѣзнодорожной насыпи, послѣ чего русскіе отошли въ свои редуты. Для преодолѣнія расположенныхъ впереди нихъ проволочныхъ загражденій японцы использовали особенное средство: они со всѣхъ окрестностей собрали столы, притащили ихъ къ препятствіямъ и набрасывая крышки столовъ на проволоку, составили черезъ нея родъ моста. Все это совершилось такъ быстро, что русскіе не смогли остановить ихъ разбѣга огнемъ и были сразу вовлечены въ тяжелый бой грудь съ грудью въ своихъ окопахъ. Долго сопротивлялись они, но около 10 часовъ стали покидать одно укрѣпленіе за другимъ, и къ 11 часамъ Ханьяну оказалось въ рукахъ японцевъ. Русскіе отошли въ сѣверу и тотчасъ начали обстрѣливать занятое непріятелемъ селеніе. Къ полудню ихъ артиллерія усилилась, изъ чего японцы заключили, что готовится контръ-атака. Дѣйствительно, около 3 1/2 часовъ дня показались сильныя массы пѣхоты, наступавшія на Ханьяпу съ сѣвера. Это селеніе имѣло большое значеніе, такъ какъ господствовало надъ флангомъ и сообщеніями съ тыломъ всей новаціи у Путиловской сопки. Оставайся оно въ рукахъ японцевъ, всѣ позиціи русскихъ у Шахепу и Сахантуни становилось невозможнымъ удерживать, а отступленіе съ нихъ было бы крайне небезопасно. Когда начало сказываться обходное движеніе японцевъ отъ Лупушу на Яицзу, русскіе уже начали переносить оборону съ Шахэ на Хуньхэ. Паденіе Ханьяпу вынудило ихъ къ общему отступленію и противника они удерживали лишь слабыми арьергардами. Но вмѣстѣ съ тѣмъ необходимо было парализовать японскія силы въ Ханьяну и помѣшать имъ оказывать какое бы то ни было воздѣйствій на правый флангъ, равно какъ противъ отходившихъ отъ Путиловской сопки войскъ. Вотъ причины для обозначившейся въ 3 1/2 часа дня русской контръ-атаки.
Несмотря на то, что русскіе сильно обстрѣливали Ханьяпу, японцы все же успѣли привести это селеніе въ оборонительное состояніе и поставить орудія и пулеметы. Они подпустили русскихъ, наступавшихъ бѣгомъ, на 400 метровъ и затѣмъ встрѣтили ихъ убійственнымъ огнемъ, о который атака разбилась, равно какъ и слѣдующая, произведенная часомъ позже. Въ 6 часовъ вечера послѣдовала еще послѣдняя, также неудачная, атака русскихъ, которые, однако, добилась своей цѣли и прикрыли сборъ своихъ силъ ea Хуньхэ.
Затѣмъ, въ ночь легко удалось взять Шахепу и, какъ описано выше, Хулаотунь, Путиловскую сопку, Лохіатувь, да и противъ фронта Куроки и Кавамуры сопротивленіе стало ослабѣвать. На разсвѣтѣ 8-го числа весь лѣвый флангъ и центръ японцевъ перешелъ въ наступленіе противъ новой русской линіи. Участь сраженія начинала опредѣляться.
Г. Барцини предпосылаетъ описанію событій въ арміи Оку весьма умѣстное замѣчаніе, что описаніе сраженія, собственно говоря, дѣло невозможное, такъ какъ нѣтъ возможности передавать впечатлѣнія одновременности. Попытка описать сраженіе похожа на то, какъ если показывать большую стѣнную картину Сикстинской капеллы при свѣтѣ одной спички и потомъ требовать отъ зрителя, чтобы онъ изъ видѣнныхъ отдѣльныхъ частей составилъ себѣ представленіе обо всей картинѣ. Сразу можно описать лишь одинъ эпизодъ, между тѣмъ какъ одновременно разыгрываются тысячи другихъ дѣлъ. Даже на самомъ полѣ битвы подчасъ трудно воспринять правильно впечатлѣніе такого огромнаго боя. Цѣлыми днями разъѣзжаешь верхомъ, а къ вечеру карта показываетъ, что объѣхалъ лишь четвертую часть протяженія фронта. И только ночью, когда, граница вещей расплывается во тьмѣ, умъ какъ будто начинаетъ все понимать. Взобравшись на вершину сопки, на дерево или крышу, видишь всюду, куда хватаетъ глазъ, блескъ выстрѣловъ, взрывы гранатъ, жуткое зарево пожаровъ, и тогда только составляешь себѣ понятіе объ огромности протяженія.
Пусть же читатель также постарается сохранить понятіе одновременности и представить себѣ; что бой Кавамуры у Махуншани и Шиты, избіеніе арміи Пуреки въ пресловутой "адской долинѣ" и отчаянныя атаки арміи Нодзу на Путиловскую совку разыгрывались единовременно. До 28-го февраля въ бою дѣйствовало лишь правое крыло, во съ этого дня.всѣ пять японскихъ армій были вовлечены въ дѣло. Такимъ образомъ, описываемыя здѣсь событія происходили единовременно съ вышеописанными.
Огромный-интересъ представляетъ слѣдующее затѣмъ описаніе японскаго руководительства боемъ и передачи приказаній.
Утромъ 26-го февраля генералъ Оку получилъ по телеграфу изъ главной квартиры окончательное приказаніе для наступленія. Изъ штаба ген. Оку приказанія передавались по телефону въ дивизіи и отъ нихъ тѣмъ же путемъ въ бригады.
Г. Барцини говоритъ, что если бы художникъ желалъ написать картину: "Маршалъ Ояма, руководящій Мукденскими боями", то она должна была бы представляться слѣдующимъ образомъ:
Сцена. Внутренность простой китайской комнаты. Передъ большими окнами, затянутыми бѣлой бумагой, тяжелый столъ съ разложенной большой топографической картой; на послѣдней множество четыреугольныхъ разноцвѣтныхъ костяжекъ, которыя всѣ занумерованы и стальными булавками накалываются на карту {Барцини сфотографировалъ эту сцену.}.
Дѣйствующія лица. Передъ картой сидитъ, погруженный въ глубокія соображенія, генералъ въ туфляхъ -- генералъ Кодама; съ нимъ рядомъ другой генералъ, который наблюдаетъ за костяжками и по мѣрѣ надобности ихъ передвигаетъ -- генералъ Фукушима. На углу стола -- полковникъ генеральнаго штаба между двумя обыкновенными телефонами. На стѣнѣ, за полковникомъ -- большая доска съ электрическими соединителями, при которой два капитана генеральнаго штаба заняты различными соединеніями и разъединеніями. Надъ соединителями два хронометра, показывающихъ время въ Токіо и астрономическое.