Погибшій іеромонахъ Алексѣй года три плавалъ на судахъ Балтійскаго флота, a лѣтъ пять назадъ уѣхалъ въ Портъ-Артуръ сначала на броненосецъ "Наваринъ", a потомъ на "Петропавловскъ". На послѣднемъ о. Алексѣй былъ около трехъ дѣтъ. Въ послѣднихъ письмахъ къ матери (70-лѣтней старушкѣ, живущей въ Торжкѣ) о. Алексѣй писалъ, что очень скучаетъ и ждетъ не дождется увидѣть родныя мѣста. Въ декабрѣ 1903 г. онъ сообщалъ своей матери: "Я собираюсь въ родные края. Если будетъ угодно Богу, пріѣду въ февралѣ или мартѣ 1904 г. Ужъ очень я сталъ скучать"... А въ послѣднемъ письмѣ отъ 9-го марта 1904 г. извѣщаетъ: "Я сдѣланъ благочиннымъ надъ духовенствомъ тихоокеанской эскадры. У меня 18 церквей... Лучше бы уѣхать отсюда, только нельзя: началась война. Посылаю тебѣ, матушка, денегъ, передай тому-то и тому-то"... Въ четвергъ на Пасхѣ, 1-го апрѣля, въ 5 часовъ утра, мать получила отъ сына телеграмму: "Христосъ Воскресе. Поздравляю. Алексѣй". Въ Порть-Артурѣ телеграмма помѣчена "31 марта 10 часовъ утра". Очевидно, о. Алексѣй послалъ свое предсмертное привѣтствіе предъ роковымъ выходомъ "Петропавловска" изъ внутренняго рейда въ открытоѳ море, a почтово-телеграфная контора отправила телеграмму въ Торжокъ или за нѣсколько минутъ до взрыва, или сразу послѣ него.
Коммиссаръ 12 экипажа коллежскій ассесоръ Александръ Александровичъ Шмидтъ на службѣ состоялъ съ 1881 г., имѣлъ свѣтло-бронзовую медаль въ память военныхъ событій въ Китаѣ въ 1900--1901 гг. Послѣ покойнаго осталась жена и 5 человѣкъ дѣтей.
Дѣлопроизводитель штаба командующаго тихоокеанской эскадрой тит. сов. Константинъ Михайловичъ Ладоновъ на службѣ состоялъ съ 1881 г. Послѣ него остались жена и дочь.
Изъ погибшихъ на "Петропавловскѣ" только 5 офицеровъ и 12 нижнихъ чиновъ могли быть преданы землѣ съ воинскими почестями. Похороны ихъ происходили въ Портъ-Артурѣ 1-го апрѣля, въ три часа дня.
Корреспондентъ "Нов. Вр." сообщаетъ объ этомъ такъ. Была лѣтняя погода, теплая, солнечная. Нѣтъ-нѣтъ набѣгали тучки и слегка накрапывалъ маленькій дождикъ и сейчасъ же переставалъ и снова свѣтило солнце, яркое, лучистое.
На небольшой узенькой уличкѣ противъ морского лазарета собрался весь Артуръ, почти всѣ наличные жители, не занятые службой. Пришелъ батальонъ матросовъ Квантунскаго экипажа со знаменемъ и хоромъ музыки. Собрался весь генеральскій и офицерскій корпусъ. Ровно въ 3 1/2 ч. послѣ панихиды, отслуженной въ часовнѣ госпиталя, изъ узенькихъ ворогъ, почти калитки, госпиталя показалась печальная процессія. Впереди въ свѣтлыхъ кафтанахъ при громкомъ пѣніи торжественнаго "Христосъ воскресе" шли пѣвчіе, за ними въ свѣтлыхъ же ризахъ священники, и, наконецъ, вынесли усопшихъ, сперва матросовъ, потомъ 5 бѣлыхъ, осыпанныхъ вѣнками, гробовъ. Войска взяли на караулъ, музыка заиграла "Коль славенъ". Поставивъ гробы на дроги, покрывъ ихъ андреевскими флагами, процессія двинулась впередъ, извиваясь, какъ змѣя, по узкимъ улицамъ стараго города, мимо сѣрыхъ старыхъ фанзъ, превращенныхъ теперь въ наши жилища и потому слегка подправленныхъ и отремонтированныхъ.
Безъ преувеличенія можно сказать, что провожалъ весь городъ, не было никого, кто не дошелъ бы до кладбища (разстояніе отъ города не малое, около 6 верстъ).
За полотномъ желѣзной дороги процессію встрѣчала рота 26-го Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка съ хоромъ музыки, проводившая до кладбища, гдѣ были приготовлены братскія могилы, одна для офицеровъ, другая для матросовъ. Опустили дорогихъ покойниковъ въ землю. Тяжело было на душѣ, когда стукнули первые сырые комья по крышкамъ гробовъ. Многіе плакали...