Рекогносцировка -- подвигъ 9-го апрѣля.
Къ этому времени относятся извѣстное изъ офиціальной телеграммы беззавѣтно храброе дѣло штабсъ-капитана Змѣицына.
По описанію корреспондента "Русск. Инв.", г. Краснова, у деревушки Ніенчанъ бивуакировала охотничья команда 11-го Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка. Ея начальникъ, бравый и лихой штабсъ-капитанъ Змѣицынъ, любимецъ товарищей, человѣкъ, которому вѣрила и котораго любила беззавѣтно команда, не разъ на маленькихъ китайскихъ шаландахъ переплывалъ рѣку Ялу и шарилъ, и ходилъ по тому берегу. Тамъ, около гор. Яндади, непріятеля замѣчено не было. Вдоль рѣчки ходили иногда патрули, да за валомъ, выкопаннымъ для защиты Яндади отъ наводненій, появились японскіе солдаты. Въ устьѣ рѣчки стояли шаланды и лодки, собранныя для японцевъ, и онѣ смущали Змѣицына и его команду.
8-го апрѣля утро было туманное, хмурое, располагавшее ко сну. Съ полудня засвѣтило яркое солнце, землю пригрѣло и стало размаривать. Навѣрное японцы спять теперь, -- говорили въ командѣ -- вотъ удобный моментъ сжечь и уничтожить японскія шаланды. Поговорили со стрѣлками, и они готовы пойти и пошарить на корейскомъ берегу.
Около двухъ часовъ дня штабсъ-капитанъ Змѣицынъ и подпоручики Зѣвакинъ и Пушкинъ съ 32 стрѣлками на четырехъ парусныхъ шаландахъ отправились на корейскій беретъ. Парусами и рулемъ правили офицеры и китаецъ, стрѣлки со снятыми, чтобы меньше было замѣтно, шапками, съ опущенными ружьями, сидѣли на днѣ шаландъ въ трюмѣ, совершенно прикрытые высокими бортами. Три шаланды были новыя со свѣтлыми досчатыми бортами и новыми, бѣлыми парусами, четвертая, на которой находился подпоручикъ Зѣвакинъ съ восемью стрѣлками, была старая, почернѣвшая, съ темными парусами. Она шла нѣсколько сзади. Вѣтеръ былъ хорошій, боковой, и шаланды ходко приближались къ чужому берегу. Начинался отливъ. Рѣка мелѣла.
Едва только первая шаланда своимъ плоскимъ дномъ коснулась рѣчного ила, съ нея выпрыгнуло двое стрѣлковъ и побѣжали на развѣдку къ берегу. И тутъ же за валомъ они увидали человѣкъ пятнадцать японцевъ.
Стрѣлки открыли огонь по японцамъ. Японцы начали отвѣчать, и сейчасъ-же со стороны города побѣжало къ берегу человѣкъ до двухсотъ корейцевъ или переодѣтыхъ во все бѣлое японцевъ. Они залегли за валомъ и шаговъ съ 200 начали стрѣлять сначала пачками, а потомъ залпами по шаландамъ. На шаландахъ открыли огонь и въ то же время работали, стараясь столкнуться съ мели. Офицеры попрежнему оставались у рулей и руководили боемъ. Команда глазъ не спускала съ нихъ и покорно и послушно исполняла всѣ приказанія своихъ начальниковъ. Первый залпъ далъ перелетъ, второй недолетъ, тритій разбилъ въ щепы борта передовыхъ шаландъ и ранилъ нѣсколькихъ стрѣлковъ. Однимъ изъ первыхъ залповъ былъ раненъ нѣсколькими пулями въ грудь штабсъ-капитанъ Змѣицынъ; нѣкоторое время, обливаясь кровью, онъ еще сидѣлъ на рулѣ, но потомъ, лишившись сознанія, упалъ на дно. За нимъ былъ раненъ двумя пулями въ грудь и руку подпоручикъ Пушкинъ. Офицеровъ замѣнили стрѣлки. Но и ихъ выбивало. Одинъ стрѣлокъ, дважды раненый въ ягодицы, разсказывалъ:
-- Меня, какъ ударитъ, я ажъ подпрыгну, а потомъ опять за руль. Винтовку схватилъ, стрѣлять больно захотѣлось, а потомъ бросилъ, вспомнилъ -- рулемъ править важнѣе... А тутъ второй разъ по тому-же мѣсту, я и опять подпрыгнулъ.
Японцы, видя затруднительное положеніе, въ которомъ находились наши шаланды, спустили свои шлюпки и начали на нихъ заходить, стараясь отрѣзать нашихъ отъ берега.
Шаланды съ трудомъ управлялись. Изъ 32 стрѣлковъ уже трое были убиты и 15 ранены, многіе нѣсколькими пулями. Неминуемая смерть или плѣнъ ожидали и остальныхъ. Огонь съ колеблющихся, стягиваемыхъ со два шаландъ былъ мало дѣйствителенъ, а японцы усиливали стрѣльбу, и по бортамъ, и по людямъ... Но на шаландахъ продолжали спокойно дѣлать свое дѣло. Фельдшеръ Ѳедосѣевъ перевязывалъ раненыхъ и оказывалъ имъ первоначальную помощь, стрѣлки старались отстрѣливаться, сколько можно...