Вотъ унтеръ-офицеръ Антонъ Лубенецъ... Жесточайшій огонь непріятеля преслѣдуеть шагъ за шагомъ отходящихъ стрѣлковъ. Лубенецъ уже считаетъ себя въ относительной безопасности, но онъ оборачивается назадъ и видитъ, какъ падаетъ раненымъ молодой поручикъ. Санитаровъ по близости нѣтъ, стрѣлковыя цѣпи японцевъ наступаютъ... Раненаго офицера могутъ захватить. Но Лубенецъ не даромъ носитъ нашивки. Онъ снова возвращается въ полосу смерти и, взваливъ офицера на плечи, несетъ его къ перевязочному пункту.
Ефрейторъ Алексѣй Чубрикъ... "Мужествомъ и храбростью ободрялъ онъ товарищей", говорится о Чубрикѣ въ приказѣ... Въ воображеніи рисуется фигура этого молодца-стрѣлка, не обращающаго вниманія на непріятельскіе выстрѣлы. Методично повѣряетъ онъ прицѣлы въ своемъ отдѣленіи, временами самъ вскидываетъ винтовку въ плечо и посылаетъ вѣрную пулю. Слышна команда: "Цѣпь, впередъ" и Чубрикъ первымъ кидается къ новой позиціи.
А когда вокругъ Чубрика начинаютъ валиться товарищи, онъ относитъ ихъ въ болѣе укрытыя мѣста, бѣгомъ возвращается назадъ къ своей ротѣ и перекидывается шутливыми замѣчаніями съ истомленными боемъ солдатами.
Унтеръ-офицеръ Тимофей Якунивъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ непріятеля испортилъ пулеметы. Афанасій Мусіенко кинулся въ атаку только съ однимъ взводомъ. Андрей Токмаковъ во время боя защищалъ своимъ тѣломъ начальника штаба дивизіи.
-- Уйди, Токмаковъ!
Токмаковъ говорилъ "слушаю" и отступалъ на шагъ, а черезъ минуту снова появлялся передъ своимъ начальникомъ, наблюдавшимъ въ бинокль движенія японцевъ.
Наряду съ строевыми дерутся нестроевые...
Всѣмъ офицерамъ 12-го полка была хорошо знакома фигура писаря Сергѣя Павлова, усердно перебѣлявшаго въ полковой канцеляріи рапорты и предписанія. Полкъ выступилъ въ походъ и опять всѣ видѣли на привалахъ и дневкахъ Павлова, усердно строчившаго подъ диктовку адьютанта.
Наступило 17-е апрѣля. Полкъ занялъ позиціи на берегахъ Ялу.
Немало удивились стрѣлки шестой роты, когда среди нихъ появился съ ружьемъ въ рукахъ писарь Павловъ.