Нигдѣ не слышно, не видно признаковъ жизни; ни на высотахъ, гдѣ зорко слѣдятъ за горизонтомъ, ни на берегу.
Но нѣтъ! Крѣпость не спитъ, она лишь притаилась. Прожектора, словно волшебные глаза чудовища, свѣтятъ изъ неподвижной грозной массы крѣпости, бросая въ море гигантскіе лучи и, поводя ими изъ стороны въ сторону -- ищутъ врага.
Пробило 10. На Золотой горѣ показались огни.
Изъ "Саратова" вышла группа, слышатся предположенія: "Вѣрно японецъ показался на горизонтѣ".
"А ну его,-- идемъ-те, господа, по домамъ. Японецъ еще думаетъ".
Въ исходъ одиннадцатаго стало свѣтать: луна всходила. Постепенно возвышаясь надъ грядами скалистыхъ, угрюмыхъ горъ, она наконецъ освѣтила всю площадь крѣпости. Тѣни рѣдѣли. Свѣтъ прожекторовъ тускнѣлъ. Море окутано бѣлесоватой мглой и безъ отблеска.
Наступила полночь. Мѣсяцъ чрезъ прозрачную сѣть облачнаго небосклона покойно льетъ свой фосфорическій свѣтъ. Уже часъ ночи,-- казалось всѣ предположенія были напрасны. Ни единый звукъ не возмущалъ покоя ночи.
Вдругъ, среди глубокой тишины грянулъ выстрѣлъ, другой, третій, звучнымъ грохочущимъ эхомъ отозвавшись во всѣхъ кружныхъ высотахъ. Вздохнулъ Тигровый, грохнулъ Электрическій утесъ, зашумѣла батарея, заревѣлъ дядя Томъ на "Отважномъ", загрохотала Стрѣлковая, подхватилъ чуть ли не весь береговой фронтъ: это показался первый брандеръ.
Вдругъ, какъ по мановенію, сразу все смолкло, брандеръ тонетъ. Трещатъ лишь пулеметы по уходящимъ шлюпкамъ.
Канонада разбудила городъ. Нѣмыя улицы оживились. Спѣшатъ на пристань.