Внизу, въ долинѣ показались японцы. Одинъ, другой, третій -- выступила цѣлая колонна.
Прицѣлъ полтораста! Первое -- первая!... Пли! Недолетъ. Второе -- или! Прямо въ кучу. Огромный уронъ -- побѣжали. Еще нѣсколько выстрѣловъ и въ долинѣ никого. А въ лѣсу тѣмъ временемъ ружейная трескотня увеличивается.
Нашимъ стрѣлкамъ скверно. Туманъ сгустился у подножія горы. Наши съ горы плохо видятъ, а имъ въ гору отлично. Прибываетъ съ донесеніемъ стрѣлокъ. "Японцы насѣдаютъ". Начальникъ отряда отдалъ соотвѣтствующія приказанія. Командиръ батареи: "Ну, братцы! Пугнемъ-ка ихъ". Бабахъ -- полетѣла туда шрапнель, другая -- отступили.
Бой становится все горячѣй. Стрѣлки энергично наступаютъ. Батарея прекратила огонь. Наступилъ полдень, наступила тишина. Слышатся лишь рѣдкіе отдаленные выстрѣлы въ сторону бухты Самсонъ. Подошли походныя кухни. Санитары готовятъ обѣдъ. Дождь пересталъ, выглянуло солнце.
Батарея наскоро обѣдаетъ -- японецъ близко.
Вдругъ изъ-за лѣса зашумѣла артиллерія противника. Нѣсколько снарядовъ, давъ перелетъ, впились въ гребень горы.
Наша батарея мигомъ открыла бѣглый огонь.
Опять дождь снарядовъ -- недолетъ. Еще -- ближе. И пошло. Открывъ орудійный огонь залпами, японцы буквально засыпаютъ нашихъ гранатами и шрапнелью.
Батарея не уступаетъ: подержанная слѣва еще орудіями большого калибра, посылаетъ туда цѣлый вихрь снарядовъ.
Прислуга у орудій убываетъ. Едва успѣваютъ подавать снаряды. На батареѣ жарко. Вотъ взводный Дмитрій Калугинъ безъ черепа. Въ третьемъ взводѣ убитъ младшій фейерверкеръ Паршинъ. Половина прислуги ранена; но кто въ силахъ, не обращаетъ вниманія; до того ли, другой и не замѣчаетъ, что раненъ. Раненый уже канониръ Бирюлькинъ покатился убитымъ наповалъ. Снарядъ угодилъ прямо въ грудь. Раненыхъ уже уносятъ. На ихъ мѣстѣ уже другіе. Огненный, стальной дождь усиливается. Непрерывный орудійный гулъ заглушаетъ стонъ раненыхъ.