4 декабря возобновился процессъ Нея въ палатѣ пэровъ и продолжался на слѣдующій день. Допрашивали цѣлый рядъ свидѣтелей, въ томъ числѣ и генерала Бурмона, который въ Безансонѣ состоялъ подъ начальствомъ маршала. Между ними тутъ завязался чисто драматическій діалогъ:
-- Маршалъ увлекъ насъ всѣхъ; чтобы парализировать его вліяніе, я долженъ былъ бы убить его.
-- Вы оказали бы мнѣ большую услугу,-- отвѣтилъ маршалъ,-- и пожалуй это было даже вашей обязанностью.
Защитники маршала предлагали амнистію въ силу 12 параграфа конвенціи. Даву, заключавшій капитуляцію, хотѣлъ говорить, но, по энергическому требованію генеральнаго прокурора, президентъ палаты пэровъ, канцлеръ Дамбрэ, не допустилъ этого. Тѣмъ и кончилось дѣло. При голосованіи 160 пэровъ признали виновность маршала, причемъ трое прибавили: "вслѣдствіе капитуляціи Парижа"; одинъ изъ пэровъ отрицалъ виновность и сказалъ: "бываютъ дѣянія, которыя по своему характеру и значенію не подлежатъ человѣческой справедливости, хотя бы они казались наказуемыми передъ Богомъ и людьми". Этотъ пэръ, младшій среди своихъ коллегъ, былъ герцогъ Викторъ де-Брольи. Затѣмъ стали собирать голоса относительно наказанія: 139 подали голоса за смертную казнь безъ апеляціи, 5 рекомендовали осужденнаго милосердію монарха, 17 высказались за ссылку. Пять маршаловъ и 14 генераловъ подали голосъ за смертную казнь. Неизвѣстно, надѣялись ли они на помилованіе маршала королемъ? Между полночью и 2 часами утра состоялся приговоръ, который основывался на декретѣ 12 брюмера V года. Какая иронія событій! Легитимисты самой чистой воды и самые ярые ненавистники революціи подписали свои имена въ силу этого декрета, точно дѣло шло о мести представителю революціи.
Черезъ нѣсколько часовъ приговоръ былъ приведенъ въ исполненіе. Капитанъ графъ Рошешуаръ распоряжался казнью. Когда она была совершена, одинъ англичанинъ позволилъ себѣ неслыханное варварство: лошадь, на которой онъ сидѣлъ верхомъ, перешла черезъ трупъ Нея.
Жена маршала до послѣдней минуты надѣялась на помилованіе. Утромъ она приводила къ Нею его четверыхъ дѣтей и, простившись съ нимъ, поспѣшила въ Тюльери съ челобитной. Ее задержали въ пріемной короля, пока не пришло извѣстіе о совершившейся казни. Тогда герцогъ Дюрасъ осторожно сообщилъ ей это извѣстіе, прибавивъ, что аудіенція ея у короля теперь уже не имѣетъ смысла.
Ней въ глазахъ бонапартистовъ сдѣлался мученикомъ. Тамъ, гдѣ его разстрѣляли, за обсерваторіей, стоитъ теперь его памятникъ.
Политическіе процессы, какъ показываетъ и этотъ примѣръ, никогда не производятъ впечатлѣнія торжества правосудія. Они всегда являются актами произвола. Почти можно признать счастьемъ для обѣихъ сторонъ, не только для подлежащаго карѣ, но и для наказующей власти, когда приговоръ постановляется заочно. Въ Европѣ не мало видныхъ государственныхъ дѣятелей, бывшихъ скомпрометированными въ дни революцій и считавшихся политическими преступниками. Тѣмъ большей политической ошибкой представляется казнь Нея во Франціи 1815 г., что тамъ въ теченіе какихъ нибудь 15 мѣсяцевъ перемѣнились четыре правительства, не считая временныхъ, и всѣ четыре пользовались услугами одного и того же персонала и однихъ и тѣхъ же военныхъ. Гдѣ тутъ было искать надлежащаго критерія для отреченія, невѣрности, измѣны?
"Вѣстникъ Иностранной Литературы", No 5, 1893