"Думаю, что все бы обошлось благополучно, если бы Эман не был чересчур великодушен: солдатам своим он велел остаться и ожидать приказания начальника отряда, т. е. лишить наш авангард единственной поддержки, способной внушить спасительный страх неприятелю, и вся многотысячная масса скота, растянувшаяся уже на 2-х верстах, не имела иной защиты, кроме нескольких до полусмерти перепуганных китайцев с их традиционными луками и стрелами, нас двоих, да немногих казаков - этих последних из 6-ти осталось только 3, так как другие, видя опасность, под разными предлогами, улетучились.
- А ведь на нас сейчас ударят, - говорю я товарищу.
- Может ли быть! - хладнокровно отвечает финляндец. Он потерял на привале свои очки и теперь тщетно поворачивал близорукие глаза, выпуклые зрачки которых ничего не видели далее нескольких сажен.
- Вот, посмотрите, сейчас ударять!
- Да где вы их видите?
- Как где? Это-то что же кругом? - говорю, указывая на массы, нас облегавшие.
- Будто все это неприятель? Представьте себе, ведь я думал, что это кусты!
- Неужели, однако, вы до такой степени плохо видите?
- Да. Помните место, где мы закусывали в Сассах: там я оставил мои очки и глаза вместе с ними.
"Ну, думаю, хорошо иметь такого зрячего товарища.