Разрешение грабежа и гнев на невозможность остановить его, намерение идти на Петербург, т. е. на север, перед самым началом зимы; приказ о закупке в совершенно разоренном, выжженном крае, громадного количества провианта и фуража, а также 20,000 лошадей, - все это факты, граничащее с насмешкою.
Потом обратное движение, с его рассчитанною медленностью для сохранения награбленного солдатами добра, давшею возможность русским предупредить французские войска и преградить им дорогу; разделение армии на отдельные самостоятельные отряды, один за другим побитые, почти истребленные; приказ систематического выжигания передними войсками всех окрестностей пути - в прямой ущерб остальной армии; наконец, святотатственное отношение к религии страны, поблажка осквернению храмов, убийствам, замариванию голодом всякого люда, попадавшегося под руку под именем "пленных", - все это поступки, вызвавшие страшные проявления мести со стороны озлобившегося населения, поступки, о которых "свежо предание", но которым "верится с трудом".
Там и сям, как под Красным и при Березине, блещут еще искры гениального самосознания великого полководца, но эти отдельный проявления силы духа и военного таланта, эти последние лучи закатывающегося светила не в состоянии уже предупредить "величайшего из представляемых историю погромов"."
Картины этой серии следующие: 1) Наполеон I на Бородинских высотах; 2) Перед Москвой - ожидание депутации бояр; 3) В Успенском Соборе; 4) В Кремле - пожар! 5) Зарево Замоскворечья; 6) Возвращение из Петровского дворца; 7) В Городне: пробиваться или отступать? 8) На этапе - дурные вести из Франции; 9) На большой дороге - отступление, бегство... 10) Маршал Даву в Чудовом монастыре; 11) "Не замай! - дай подойти!"; 12) "С оружием в руках - расстрелять! 13) "В штыки! Ура! Ура!"; 14) Ночной привал великой армии.
Кроме объяснений к картинам[1] [1 См. ниже "Художественные произведения В.В. Верещагина"] наш художник собрал в отдельную книгу много интересных сведений: это характерные выдержки из воспоминаний современников-очевидцев о пребывании Наполеона в России в 1812 году, с сохранением, по возможности, простоты и безыскусственности рассказов[2] [2 Наполеон I в России - 1812 г. (Пожар Москвы. - Казаки. - Великая армия. - Маршалы. - Наполеон)].
XXIII.
В мастерской В.В. Верещагина
(В окрестностях Москвы)
Мастерская покойного В.В. Верещагина тем более представляет интерес, что она была для В.В. тем интимным уголком, где сосредоточивались главные интересы его духовной жизни, где происходила его энергичная, ежедневная художественная работа. По описанию покойного В.А. Сизова в "Рус. Ведом.", в самых мелких предметах обстановки, занесенных сюда самим художником из Индии, Туркестана, Кавказа, Китая, Японии, Палестины, чувствуется внутренняя живая связь этих предметов с творческими интересами художника, - с пережитыми им впечатлениями в этих далеких странах.
Василий Васильевич, - как свидетельствует Сизов, - всегда стремился создать и сохранить интимный характер этого священного для себя уголка и потому не открывал сюда дверей постороннему посетителю. Самое устройство такого уединенного жилья требовало больших хлопот. Ставя непременным условием уединенность места вдали от людского шума и вместе с тем возможность любоваться ласкающими глаз далями, художник долго искал подходящее место в окрестностях Москвы и, наконец, решил построить себе мастерскую и поселиться на земле крестьян деревни Котлы, невдалеке от Серпуховской заставы. Избранный им небольшой участок земли представлял собою пустырь в 2 ╫ десятины, лишенный всякой древесной растительности, но зато с этого пустыря открывался прелестный вид на Москву, а передний план картины оживлялся Москвой-рекой, протекавшей по низменным лугам; при закате солнца этот вид производил особенно чарующее впечатление[1] [1 Bacилий Васильевич изобразил на полотне этот вид, интересный по ярким пурпурным тонам заходящего солнца].