Когда, наконец, пораженные этими словами, иудеи начали роптать: яко рече: аз есмь хлеб, сшедый с небесе, и глаголаху. не сей ли есть Иисус сын Иосифов, егоже мы знаем отца и матерь·, како убо глаголет сей, яко с небесе снидох (— 41. 42), — Иисус уже со всею ясностию засвидетельствовал: аминь, аминь глаголю вам: веруяй в мя, имать живот вечный. Аз есмь хлеб животный. Отцы ваши ядоша манну в пустыни, и умроша. Сей есть хлеб, сходяй с небесе, да, аще кто от него яст, не умрет. Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во век. И хлеб, егоже аз дам, плоть моя есть, юже аз дам за живот мiра (47–51). Иудеи снова стали спорить между собою и говорили: како может сей нам дати плоть свою ясти (— 59)? — и Иисус снова повторил им с совершенною ясностию: аминь, аминь глаголю вам, аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крови его, живота не имате в себе. Ядый мою плоть, и пияй мою кровь, имать живот вечный, и аз воскрешу его в последний день. Плоть бо моя истинно есть брашно, и кровь моя истинно есть пиво. Ядый мою плоть, и пияй мою кровь, во мне пребывает, и аз в нам. Якоже посла мя живый Отец, и аз живу Отца ради: и ядый мя, и той жив будет мене ради. Сей есть хлеб сшедый с небесе: не якоже ядоша отцы ваши манну, и умроша: ядый хлеб сей, жить будет во веки (53–58).
Многие из учеников, следовавших за Иисусом, услышав это чудное обетование о страшном таинстве, сказали: жестоко есть слово сие: кто может его послушати (— 60)? — и тогда же удалились от Него навсегда (— 66). Но истинные Его ученики, обанадесять, приняли с верою слово сие, и устами Петра исповедали: Господи, к кому идем; глаголы живота вечнаго имаши. И мы веровахом, и познахом, яко ты еси Христос, Сын Бога живаго (— 68. 69). И опыт показал, что, когда впоследствии Господь установлял таинство Евхаристии, никто из них не выразил недоумения, никто не обращался с вопросом к Иисусу, — что они действительно были приготовлены к принятию столь великого таинства.
2) Установить таинство Евхаристии Господу угодно было посреди самых важных обстоятельств. Приближалась иудейская Пасха — величайший из ветхозаветных праздников, прообразовавший собою искупительного Агнца, заколенного в предопределении Божием от сложения мира (Ап. 13, 8). Вместе с тем приближался, наконец, и час, когда Ему, Агнцу Божию, вземлющему грехи мира (Иоан. 1, 29), надлежало действительно быть заклану на жертвеннике крестном. В это–то время, днем ранее того, как собирались праздновать Пасху иудеи, Господь посылает двух учеников своих в Иерусалим приготовить место и все нужное для празднования Пасхи. А в самую ночь, в нюже предан бываше (1 Кор. 11, 23), со всеми обанадесятью приходит в иерусалимскую горницу, приготовленную сообразно с Его волею. Здесь, возлегши с учениками своими, Он прежде всего совершает ветхозаветную пасху (Лук. 22, 15); затем умывает ноги ученикам, научая их смирению и взаимной любви (Иоан. 13, 3–15), снова предсказывает им о своих приближающихся страданиях, указывает самого предателя (Матф. 26, 21–25; Лук. 22, 16–27), и, наконец, установляет таинство Евхаристии.
Ядущим же им, повествует св. евангелист Матфей, прием Иисус хлеб, и благословив, преломи, и даяше учеником, и рече: приимите, ядите: сие есть тело мое. И прием чашу, и хвалу воздав, даде им глаголя: пийте от нея вси: сия бо есть кровь моя, новаго завета, яже за многия изливаема, во оставление грехов (26, 26–28; снес. Марк. 14, 22–24). Или, как пишет св. апостол Павел к Коринфянам: аз бо приях от Господа, еже и предах вам, яко Господь Иисус в нощь, в нюже предан бываше, прием хлеб и благодарив, преломи, и рече: приимите, ядите: сие есть тело мое, еже за вы ломимое: сие творите в мое воспоминание. Такожде и чашу, по вечери, глаголя: сия чаша, новый завет есть в моей крови: сие творите, елижды аще пиете, в мое воспоминание (1 Кор. 11, 23–25; снес. Лук. 22, 19. 20).
Таким образом в одно и тоже время Господь и заключил ветхозаветную прообразовательную пасху, и учредил новозаветное бескровное жертвоприношение, истинную пасху, которая должна совершаться, в воспоминание Его, до скончания мiра. И все это совершил в ту самую ночь, когда был предан на крестные страдания и смерть!
§ 214.
Видимая сторона таинства Евхаристии.
Обращая внимание на видимую или чувствам подлежащую сторону таинства Евхаристии, различаем: 1) вещество, употребляемое для таинства: хлеб и вино; 2) священнодействие, во время которого совершается таинство, и 3) в особенности ту важнейшую часть священнодействия, те слова, при которых бывает самое преложение хлеба и вина в тело и кровь Христову.
I. Веществом для таинства Евхаристии служат хлеб и вино. Хлеб должен быть пшеничный, чистый, квасной; а вино — виноградное, чистое, во время приношения растворяемое водою (Прав. Испов. ч. 1, отв. на вопр. 107).
1) Хлеб должен быть пшеничный, какой обыкновенно употреблялся иудеями во дни Иисуса Христа, установившего таинство Евхаристии, и какой Церковь употребляла всегда для этого таинства[1120]. Должен быть чистый как по веществу, из которого приготовляется, так и по способу приготовления: того требует самое величие и святость таинства. Должен, наконец, быть квасной, а не опресночный, какой обыкновенно употребляют латиняне для таинства Евхаристии[1121]. Ибо —