IV) Равным образом, хотя таинство Евхаристии совершалось и совершается в бесчисленных местах вселенной; но тело Христово всегда и везде одно, и кровь Христова всегда и везде одна, и повсюду в сам таинстве всецело присутствует один и тот же Христос, совершенный Бог и совершенный человек. Ясно исповедуют эту истину первосвятители православного Востока в следующих словах: «хотя в одно и тоже время бывает много священнодействий по вселенной, но не много тел Христовых, а один и тот же Христос присутствует истинно и действительно, одно тело Его и одна кровь во всех отдельных церквах верных. И это не потому, что тело Господа, находящееся на небесах, нисходит на жертвенники, но потому, что хлеб предложения, приготовляемый порознь во всех церквах, и по освящении, претворяемый и пресуществляемый, делается одно и тоже с телом, сущим на небесах. Ибо всегда у Господа одно тело, а не многие во многих местах: посему–то таинство сие, по общему мнению, есть самое чудесное, постигаемое одною верою, а не умствованиями человеческой мудрости» (Посл. о прав. вере чл. 17).
V) Если хлеб и вино чрез таинственное освящение пресуществляются в истинное тело и кровь Христа Спасителя: то значит, со времени освящения св. даров Он присутствует в этом таинстве постоянно, т. е. присутствует не только при самом употреблении и принятии таинства верующими, как утверждают лютеране, но и до употребления, и после употребления: ибо хлеб и вино, пресуществившись в тело и кровь Христову, уже не прелагаются в прежнее свое естество, а остаются телом и кровию Господа навсегда, независимо от того, будут ли, или не будут они употреблены верующими (Посл. восточн. патр. о прав. вере чл. 17). Посему–то сам Спаситель, при установлении таинства Евхаристии, подавая ученикам таинственный хлеб, сказал: сие есть тело мое — прежде нежели ученики от него вкусили, и подавая таинственную чашу, изрек: сия есть кровь моя — прежде нежели ученики от нее пили. Посему же, с другой стороны, православная Церковь — а) издревле имеет обычай совершать в известные дни Литургию на преждеосвященных дарах в той непоколебимой уверенности, что дары сии, и по употреблении тех, какие освящены были вместе с ними на прежней Литургии, остаются истинным телом и кровию Христовою[1217]; б) издревле также имеет обычай хранить освященные дары в священных сосудах для напутствования этими дарами умирающих, как истинным телом и кровию Христовою[1218]. Известно еще, что в древней Церкви существовал обычай отсылать освященные дары чрез диаконов Христианам, не бывшим во храме при освящении и употреблении таинства Евхаристии[1219], исповедникем, заключенным в темницах[1220], и кающимся[1221], — что верующие нередко приносили св. дары из храмов в домы свои, брали с собою в путешествия[1222], а подвижники несли эти дары с собою в пустыни, для приобщения, в случаях нужды, телу и крови Господней[1223].
VI) Если хлеб и вино в св. и животворящих тайнах суть истинное тело и истинная кровь Господа Иисуса: то сим тайнам надлежит воздавать ту же честь и Боголепное поклонение, какими мы обязаны самому Господу Иисусу (Прав. исп. ч. 1, отв. на вопр. 56. 107). Ибо человеческое естество всецело воспринято Им в единство Его Божеской ипостаси, нераздельно соединено с Его Божеским естеством, и есть собственное человечество Бога Слова, — так что в лице Богочеловека обоим естествам Его, и человечеству и божеству, подобает единое, нераздельное Божеское поклонение. Эту истину, непосредственно вытекающую из догмата о ипостасном соединении двух естеств во И. Христе, всегда содержала и исповедывала св. Церковь, как видно из свидетельств еe учителей. Например:
Св. Иоанна Златоуста: «Сие тело волхвы почтили, когда оно еще лежало в яслях; мужи, не знающие благочестия и иноплеменные, оставив отечество и дом, предприняли долгий путь и, пришед, поклонились с великим страхом и трепетом. Итак, будем подражать хотя иноплеменникам, мы — граждане небесные! Они увидели (Христа) в яслях и в вертепе, и ничего такого не видели, что ты теперь видишь, и однакож подошли с великим трепетом, — а ты видишь Его не в яслях, но на жертвеннике…, не просто видишь сие самое тело, как они, но и знаешь его силу и все домостроительство спасения, знаешь все, что совершено чрез него, быв тщательно научен всем тайнам»[1224].
Св. Амвросия, который при изъяснении слов Псалмопевца: поклоняйтеся подножию ногу его, яко свято есть (Пс. 98, 5), замечает: «под именем подножия разумеется земля, а под именем земли — плоть Христова, которой и ныне мы Боголепно поклоняемся (adoramus) в тайнах, и которой поклонялись Апостолы в Господе Иисусе»[1225].
Блаж. Августина: «Никто не вкушает сей плоти(Христовой), если прежде не воздаст ей Божеского поклонения»[1226].
Св. Иоанна Дамаскина: «Не отвергаем поклонения плоти, ибо ей воздается поклонение в единой Ипостаси Слова, которое соделалось Ипостасию для плоти; но не служим твари, — ибо поклоняемся плоти, не как простой плоти, но как плоти соединенной с божеством; потому что два естества соединились в одно лицо и одну Ипостась Бога Слова. Я боюсь касаться горящего угля, потому что с деревом соединен огонь. Покланяюсь обоим естествам Христовым вкупе; потому что с плотию соединено божество»[1227].
§ 217.
Кто может совершать таинство Евхаристии; кто — причащаться сему таинству и в чем должно состоять приготовление к нему?
1. Власть совершать таинство Евхаристии, по учению православной Церкви, принадлежит только епископам, как преемникам Апостолов, а чрез епископов сообщается и пресвитерам (Прав. исп. ч. 1, отв. на вопр 107; Посл. восточн. патр. о прав. вере чл. 17). Ибо — а) только Апостолам, и следовательно, в лице их, только преемникам их Христос преподал эту власть, когда, установив святейшее таинство, заповедал им: сие творите в мое воспоминание (Лук. 22, 19; 1 Кор. 11, 24. 25), и — б) только епископы и пресвитеры от дней самих Апостолов постоянно пользовались этою властию в Церкви. Свидетели тому не только частные учители: св. Дионисий Ареопагит[1228], св. Иустин[1229], Тертуллиан[1230], св. Василий великий, св. Златоуст, Иларий, Епифаний, Иероним и другие[1231], — но и целые Соборы: никейский 1–й[1232], анкирский (прав. 1), неокесарийский (прав. 9), гангрский (прав. 4) и лаодикийский[1233].