6) «Если и умершие с покаянием грешники находятся во аде: то как же вспомоществуют освобождению их молитвы Церкви, когда из ада нет избавления и на небо оттуда не преходят (Лук. 16, 27)?» Правда, в одном месте св. Писания говорится, что из ада нет избавления и перехода на лоно Авраамово; но в другом месте читаем, что Христос–Спаситель нисходил, по смерти, душею своею во ад, яко Бог, чтобы проповедать там избавление, и, как верует Церковь, извел оттуда всех ветхозаветных праведников или всех уверовавших в Него (1 Петр. 3, 19; Прав. испов. ч. 1, отв. на вопр. 49). Что же отсюда следует? То, что, если для одних, каков был евангельский богач (Лук. 16, 26), нет избавления из ада, для других, именно верующих в Господа Иисуса, оно соделалось возможным после того, как Он уже разрушил ад и извел оттуда многих. Как на небе, соответственно нравственному состоянию праведников, есть обители многи и различные мздовоздаяния (Иоан. 14, 2): так, без сомнения, и во аде, соответственно неодинаковому нравственному состоянию грешников, есть свои различные обители, затворы и хранилища душ (3 Ездр. 4, 32. 35. 41); и тогда, как в одних из этих страшных обителей, подобно евангельскому богачу, страждут во пламени умершие в нераскаянности и неверующие (Лук. 16, 23), в других могли обитать, — конечно, без подобных страданий — даже ветхозаветные праведники до самого пришествия к ним Христова, и могут обитать умершие с истинным покаянием и верою в Господа Иисуса грешники; как из первых обителей или затворов адских нет избавления для узников по самому их нравственному состоянию: так из обителей последнего рода такое избавление уже было для праведников ветхозаветных и может быть для скончавшихся в вере и покаянии грешников. И в темницах обыкновенных бывают преступники такие, для которых, по законам, невозможно избавление и уже определена смертная казнь, и преступники, менее виновные, которые, при помощи ближних, могут получать и часто получают свободу: тоже самое должно представлять и о темнице духов — аде (1 Петр. 3, 19). Посему–то православная Церковь молит Господа о избавлении именно из ада, а не из какого–либо другого места[1920], душ, отшедших из міра с покаянием, как особенно видно из следующей молитвы еe в день св. Пятидесятницы: Владыко всех, Боже спасителю наш, надеждо всех концев земли и сущих в мори далече, иже и в сей последний и великий спасительный день пятидесятницы праздника тайну святыя и единосущныя и соприсносущныя, и неразделимыя и неслиянныя Троицы показавый нам, и наитие и пришествие святаго и животворящаго твоего Духа, в виде огненных языков, на святыя твоя апостолы излиявый и благовестники тех поставивый благочестивыя нашея веры, и исповедники, и проповедники истиннаго богословия показавый: иже и в сей всесовершенный и спасительный праздник, очищения убо молитвенная, о иже во аде держимых, сподобивый приимати, великия же подаваяй нам надежды ослабления содержимых от содержащих я скверн, и утешению Тобою ниспослатися: услыши нас смиренных, и Твоих раб молящихтися, и упокой души рабов Твоих, прежде усопших, на месте светле, на месте злачне, на месте прохлаждения: отонудуже отбеже всякая болезнь, печаль и воздыхание, и учини духи их в селениях праведных, и мира и ослабления сподоби их: яко не мертвии восхвалят Тя, Господи, ниже сущии во аде исповедание дерзнут принести Тебе, но мы живии благословим Тя и молим, и очистительные молитвы и жертвы приносим Тебе о душах их» (Послед. Пентек. мол. 5).
7) «Почему Церковь повелевает молиться за умерших и вообще творить поминовения об них, преимущественно в третий, девятый и сороковой день после их кончины?» Прежде всего заметим, что этот обычай существует в Церкви издревле: о нам ясно говорится еще в книге Постановлений апостольских[1921]; потом более или менее ясно — у св. Ефрема сирина, Макария александрийского, Амвросия, Палладия, Исидора пелусиота — учителей четвертого или начала пятого века[1922]; далее со всею ясностию — в новеллах императора Иустиниана, у Евстратия, константинопольского пресвитера (660), у св. Иоанна Дамаскина, Филиппа пустынника (1095) и других[1923]. Но объяснение этого обычая находим у немногих, хотя неодинаковое, впрочем вообще согласное с духом благочестия. Так в книге Постановлений апостольских читаем: «третий день по кончине умерших должно проводить в псалмопениях, чтениях и молитвах ради Того, кто в третий день воскрес из мертвых; девятый — в воспоминание живых и умерших; сороковой — по древнему примеру; ибо столько дней народ оплакивал Моисея; наконец, день годичный — в память самого умершего»[1924]. У св. Макария александрийского говорится, что в продолжение сорока дней душа умершего странствует по мытарствам, и поминовение еe в третий, девятый и сороковой день соответствует возношениям ее ангелами в эти именно дни на поклонение небесному Судии, который, наконец, в сороковой день опредедяет ей известиую участь до последнего суда[1925]. Евстратий, константинопольский пресвитер и Филипп пустынник излагают следующее объяснение: в третий день творится первое торжественное поминовение усопшего в соответствие тому, что в третий день воскрес Христос и в первый раз явился ученикам своим; в девятый день творится такое же поминовение, — так как чрез восемь дней в девятый после воскресения Господь вторично явился ученикам своим; наконец, в сороковой день совершается последнее такое же поминовение потому, что в сороковой день Господь в последний раз явился Апостолам и вознесся на небеса[1926]. Писатели последующего времени представили и другие благочестивые объяснения этого древнего обычая Церкви[1927].
8) «Не суетны ли наши молитвы за умерших, когда мы с достоверностию не знаем, какая их постигает участь, и, может быть, многие, за которых мы молимся, находятся уже в царствии небесном, а другие, по частному суду Божию, принадлежат к числу отверженных?» Не смотря на все это, наши молитвы об умерших не суетны. Церковь научает нас молиться за всех, скончавшихся в православной вере и с покаянием, исключая явных нечестивцев и нераскаянных; во о ком принять, о ком отвергнуть наши молитвы — это уже принадлежит Господу, который знает сущые свои и достойные Его милости (2 Тим. 2, 19). Наши молитвы о тех, которые, быть может, находятся уже на небеси или в числе отверженных, если не полезны им, зато и не вредны. Но наши молитвы о всех, благочестно скончавшихся, только не успевших принести плодов достойных покаяния, и потому не удостоившихся еще царствия небесного, без всякого сомнения, им полезны. А кроме того молитвы за умерших во всяком случае полезны самим молящимся, по слову Псалмопевца: молитва моя в недро мое возвратится (Пс. 34, 13), и Спасителя: мир ваш к вам возвратится (Матф. 10, 13). «Если кто–нибудь, — замечает св. Иоанн Дамаскин, — хочет помазать больного миром или иным священным елеем, то сперва делается причастным помазания сам, то есть, помазующий, а потом помазует больного: так всякий, подвизающийся о спасении ближнего, сперва получает пользу сам, потом приносит оную ближнему: ибо не неправосуден Бог, чтобы забыть дела, по слову божественного Апостола»[1928].
9) «Если Церковь молится за всех, с покаянием скончавшихся, и еe молитвы сильны пред Богом и благотворны для них: то все, за кого она молится, спасутся, и никто не лишится блаженства?» На это скажем вместе с там же св. Иоанном Дамаскиным: «пусть так, и — о, если бы сие исполнилось! Ибо сего–то и жаждет, и хощет, и желает, о сам радуется и веселится преблагий Господь, да никто не лишится божественных даров Его. Ибо неужели ангелам Он уготовал награды и венцы? Неужели для спасения духов Он пришел на землю, нетленно воплотился от Девы, соделался человеком, вкусил страдания и смерть? Неужели ангелам Он скажет: приидите, благословении Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие? Ты не можешь сего сказать, противник; но все Он уготовал для человека, за которого и пострадал. Ибо кто, составив пир и созвав друзей, не пожелает, чтобы они все пришли, и насытились благ его? Иначе для чего ему и пиршество готовить, как не для того, чтобы угостить друзей своих? И если мы о сам только заботимся, то что сказать должно о великодаровитом, едином по естеству, преблагом и человеколюбивом Боге, который, раздавая и подавая, более радуется и веселится, нежели тот, кто приемлет и приобретает себе величайшее спасение»[1929]? Надобно также не забывать, что обители у Отца небесного многи и степени блаженства вечного будут весьма различны, соответственно самому достоинству тех, которые удостоятся этого блаженства.
§ 259.
в) Замечание о чистилище.
С учением православной Церкви о возможности для некоторых грешников освободиться из уз ада, по молитвам живущих, имеет некоторое сходство учение римской Церкви о чистилище, хотя имеет и свое отличие. Чтобы правильнее судить о том и другом, надобно вникнуть, как излагают это учение сами римские богословы.
I. Они различают в учении о чистилище две части: существенную, или то, что определено их Церковию и преподается, как догмат, и несущественную — то, что Церковию их не определено и составляет предмет богословских мнений. К первой части относят только два положения: а) есть чистилище, т. е. такое место или состояние очищения (status expiationis), в котором души умерших, не получивших еще разрешения каких–либо легких грехов, или и получивших разрешение грехов, но не понесших при жизни временного наказания за грехи, терпят мучения для удовлетворения правде Божией — до тех пор, пока чрез эти мучения не очистятся и не соделаются достойными вечного блаженства; б) душам, находящимся в чистилище, весьма много помогают молитвы о них Церкви, милостыни и особенно приношение бескровной жертвы. К несущественной части относят решение вопросов: а) есть ли чистилище определенное какое–либо место, или нет, и где оно находится; б) какие мучения терпят там души, и огнь чистилищный есть ли вещественный, или метафорический; в) сколько времени души находятся в чистилище; г) как вспомоществуют им молитвы Церкви и проч.[1930].
II. Останавливаясь мыслию на существенной части римского учения о чистилище, находим в ней и сходство с учением православной Церкви о молитвах за умерших и несходство.
1) Сходcтво — в основной мысли (идее). Ибо как римская, так и православная Церковь учат: а) что души некоторых умерших, именно умерших в вере и с покаянием, но не успевших при жизни принести плодов достойных покаяния, и след., не успевших заслужить от Бога полного прощения своих грехов и самым делом очиститься от них, терпят мучения, пока не удостоятся действительно такового прощения и не очистятся;