ІII. После всего, сказанного нами о всеобщем суде с его обстоятельствами, предварительными и сопутствующими, само собою определяется, как должно смотреть на учение о хилиазме (χιλιασμός — тысящелетие) или о тысящелетнем царстве Христовом. Сущность этого заключается в следующем: «Задолго до кончины міра Христос опять приидет на землю, поразит антихриста, воскресит одних праведников, устроит новое царство на земле, в котором праведники, в награду за свои подвиги и страдания, будут царствовать вместе с Ним, в продолжение тысячи лет, наслаждаясь всеми благами временной жизни; затем уже последуют второе всеобщее воскресение мертвых, всеобщий суд и всеобщее вечное мздовоздаяние». Впрочем, учение хилиастов известно было в двух видах. Одни говорили, что Христос, когда устроит на земле тысящелетнее царство свое, восстановит Иерусалим во всей красе, снова введет исполнение обрядового закона Моисеева со всеми жертвами, и что счастие праведников будет состоять во всевозможных чувственных удовольствиях. Так начал учить в первом веке еретик Керинф, проникнутый ложными верованиями иудейскими и гностическими[2029], а за ним продолжали другие иудействовавшие еретики: евиониты[2030], монтанисты[2031], и в четвертом веке — еретик Аполлинарий с своими последователями[2032]. Другие, напротив, утверждали, что блаженство праведников во время тысящелетнего царства Христова будет состоять только в удовольствиях невинных, чистых, духовных, и вовсе не проповедывали ни о возобновлении тогда Иерусалима, ни о восстановлении обрядового закона Моисеева. В таком виде мнение о тысящелетии в первый раз высказано было Папием, жившим еще в век Апостольский[2033], затем встречается у Иустина мученика, Иринея, Ипполита, Мефодия и Лактанция[2034]; в позднейшие времена возобновлено, с некоторыми особенностями, анабаптистами, последователями Шведенборга и другими мистиками и иллюминатами[2035]. Но ни в первом, ни в последнем своем виде учение о тысящелетии не может быть принято православным Христианином. Ибо:

1) В обоих своих видах оно основывается на предположении, будто воскресение мертвых будет двукратное; первое за тысячу лет до кончины міра, воскресение одних праведников; другое пред самою кончиною міра, когда воскреснут и грешники, и последуют всеобщий суд и вечное мздовоздаяние. Между тем как сам Спаситель со всею ясностию учил, что будет только одно воскресение мертвых всеобщее в последний день, что, по гласу Его, вместе восстанут тогда из гробов своих и праведники и грешники, и непосредственно приимут от Него последний суд и окончательное мздовоздаяние (Иоан. 5, 25. 28. 29; 6, 40. 54; Матф. 13, 40–42; 25, 31–46).

2) В обоих своих видах допускает пришествие Христа Спасителя на землю за тысячу лет до кончины міра, вопреки учению Слова Божия, которое проповедует только два пришествия Христова: первое уничиженное, когда Он приходил искупить нас, второе — славное, имеющее быть при самой кончине міра, когда явится Он судить живых и мертвых (Матф. 13, 40–43; 24, 27–51; 25, 31–46).

3) В обоих своих видах допускает, что, по окончании царства благодати и прежде царства славы, будет еще какое–то среднее, третье царство Христово, для которого чрез тысячу лет настанет конец, — между тем как Слово Божие учит только о двух царствах Христовых, царстве благодати, которое будет продолжаться до самой кончины міра и всеобщего суда (1 Кор. 15, 25), и царстве славы, которое начнется непосредственно после всеобщего суда и не будет уже иметь конца (Лук. 1, 33; 2 Петр. 1, 11).

4) В первом своем виде противоречит, в частности, тому учению Слова Божия, что в воскресение мертвых ни женятся, ни посягают (Матф. 22, 30; Лук. 20, 34), что несть царство Божие брашно и питие (Рим. 14, 17), и что обрядовый закон Моисеев, имевший только прообразовательное значение до пришествия Спасителя, отменен Им навсегда и заменен законом совершеннейшим, новозаветным (см. § 146).

5) Если учения о хилиазме в последнем его виде держались и некоторые из древних учителей Церкви — Иустин, Ириней, Мефодий: то держались единственно, как частного мнения, а не как догмата, по свидетельству самого же Иустина, который замечает, что так он думает вместе с некоторыми, а многие Христиане чистой и православной веры не разделяют его верования[2036]. Это тем несомненнее, что —

6) Другие учители Церкви в тоже время прямо восставали против учения о хилиазме, каковы: Каий, пресвитер римский[2037], св. Дионисий александрийский[2038], Ориген[2039], Евсевий кесарийский[2040], Тихон африканский[2041], Василий великий[2042], св. Григорий Богослов[2043], св. Епифаний[2044], блаж. Иероним[2045], Филастрий[2046] и блаж. Августин[2047], — называя чаяния хилиастов пустыми выдумками, баснями смешными, нелепыми, совершенно противными св. Писанию[2048].

7) Если и можно было держаться учения о хилиазме, как частного мнения: то лишь до тех пор, пока не выразила об этом своего голоса Церковь вселенская. Но когда второй вселенский Собор (в 381 г.), осуждая все заблуждения еретика Аполлинария, осудил и учение его о тысящелетии Христовом, и для того внес в самый символ веры слова о Христе: «его же царствию не будет конца», — держаться этого учения, даже в качестве частного мнения, совершенно непозволительно православному Христианину.

8) В доказательство своих мыслей, хилиасты обыкновенно указывали и указывают на 20–ю главу Апокалипсиса, в которой излагается видение Иоанна Богослова, как Ангел, имеющий ключи ада, сошел с небеси, связал и заключил диавола в бездну на тысячу лет, как было потом первое воскресение, когда последователи Христовы ожиша и воцаришася со Христом тысящу лет, как, по истечении тысячи лет, разрешен будет сатана от темницы… на мало время, и изыдет прельстити языки, сущия на земли, и вскоре последует суд над всеми мертвецами воскресшими и вечное мздовоздаяние им и диаволу. Но —

а) Известно, что Апокалипсис есть книга пророческая и глубоко таинственная, смысл которой в точности нам недоступен. А толковать буквально места пророческие, если они представляются в этом виде противоречащими другим местам Писания, прямым и ясным, совершенно противно правилам свящ. Герменевтики, которая справедливо предписывает в подобных случаях изъяснять пророчества в смысле таинственном: потому что Бог, давший людям откровение, сам себе противоречить не может.