сцены в храме, а затем начинается марш.) Идет. Ефросимов. И зачем физиологу Буслову «Фауст»? Ева. Голубчик, Александр Ипполитович, что случилось? Перестаньте так
волноваться, выпейте вина! Ефросимов. Постойте, постойте! Слышите, опять… Адам (тревожно). Что? Ну,
собака завыла. Ее дразнит гармоника… Ефросимов. Ах нет, нет. Они целый день воют сегодня. И если б вы знали, как
это меня тревожит!. И я уже раздираем между двумя желаниями: ждать
Буслова или бросить его и бежать к Жаку… Адам. Кто такой Жак? Ефросимов. Ах, если бы не Жак, я был бы совершенно одинок на этом свете,
потому что нельзя же считать мою тетку, которая гладит сорочки… Жак
освещает мою жизнь… (Пауза.) Жак — это моя собака. Вижу, идут
четверо, несут щенка и смеются. Оказывается — вешать. И я им заплатил
двенадцать рублей, чтобы они не вешали его. Теперь он взрослый, и я
никогда не расстаюсь с ним. В неядовитые дни он сидит у меня в