постели и чтобы чай с лимоном стоял на стуле. Я болен!.. А отлежавшись,
я поднимусь на шесть тысяч, под самый потолок, и на закате… (Адаму.)
Москва? Адам. Москва молчит! Ева. И мы слышим только обрывки музыки и несвязные слова на разных языках!
Воюют во всех странах. Между собой. Адам. На рассвете мы сделали пятьдесят километров на машине и видели только
трупы и осколки стеклянной бомбы, а Ефросимов говорит, что в ней
бациллы чумы. Дараган. Здорово! Но больше слушать не хочу. Ничего не говорите мне больше!
(Пауза. Указывая на Адама.) Пусть он распоряжается, и я подчиняюсь ему. Адам. Ева, помоги мне поднять его.
Поднимают Дарагана. Ева подхватывает узел.
Дараган. Куда? Адам. В леса. За бензином. Дараган. И за самолетом! Адам. Ну, ладно, едем. Может быть, проберемся на аэродром. Потом вернемся
сюда, чтобы взять мелочь. И вон! А то мы вовсе не вывернемся!..