Слышен слабый дальний крик Маркизова: «Помогите!..»
Не может быть! Это мерещится мне! Нет живых в Ленинграде!
Маркизов вползает в магазин. За спиной у него котомка,
одна нога обнажена, и видно, что ступня покрыта язвами.
Маркизов. Вот, дотащился… Здесь и помру… Мне больно! Я обливаюсь
слезами, а помочь мне некому, гниет нога! Всех убили сразу, а меня с
мучениями. А за что? Ну и буду кричать, как несчастный узник, пока не
изойду криком. (Кричит слабо.) Помогите! Пончик. Человек! Живой! Дошла моя молитва! (Бросается к Маркизову, обнимает
его.) Да вы Маркизов?! Маркизов. Я, я — Маркизов! Вот видите, гражданин, погибаю! (Обнимает Пончика
и плачет.) Пончик. Нет, стало быть, я не сумасшедший. Я узнал вас! А вы меня? Маркизов. Вы кто же будете? Пончик. Да как же вы не узнаете меня, боже ты мой! Узнайте, умоляю! Мне