Аня выметает осколки и выходит.
Адам (влетает). А комната тебе нравится моя?
Ева. Скорее нравится. Да, нравится…
Адам целует ее.
Ева. Сейчас Аня вкатится… Погоди!
Адам. Никто, никто не придет! (Целует.)
Внезапно за окном голоса.
Голос Маркизова: «Буржуй!»,
голос Ефросимова: «Это хулиганство!»
Голос Маркизова: «Что? Кто это такой — хулиган? А?» — и на подоконник со двора вскакивает Ефросимов. Возбужден. Дергается. Ефросимов худ, брит, в глазах туман, а в тумане свечки. Одет в великолепнейший костюм, так что сразу видно, что он недавно был в заграничной командировке, а безукоризненное белье Ефросимова показывает, что он холост и сам никогда не одевается, а какая-то старуха, уверенная, что Ефросимов полубог, а не человек, утюжит, гладит, напоминает, утром подает… Через плечо на ремне у Ефросимова маленький аппарат, не очень похожий на фотографический. Окружающих Ефросимов удивляет странными интонациями и жестикуляцией.