читает.) «…Глава первая. Там, где некогда тощую землю бороздили
землистые, истощенные…» Я, видишь ли, поправляю постепенно. Вставил
слово «истощенные». Звучит? Маркизов. Почему ж не звучит… Звучит! Пончик. Да-с…«…истощенные лица крестьян князя Волконского…» После
долгого размышления я заменил князя Барятинского — князем Волконским…
Замечай! Маркизов. Я заметил. Пончик. Учись!..«…Волконского, ныне показались свежие щечки колхозниц…
— Эх, Ваня, Ваня! — зазвенело на меже…» Маркизов. Стоп! Станция! Вот ты, я понимаю, человек большой. Пишешь ты
здорово, у тебя гений. Объясни ты мне, отчего литература всегда такая
скучная? Пончик. Дурак ты, вот что я тебе скажу! Маркизов. За печатное я не скажу. Печатное всегда тянет почитать, а когда
литература… «Эх, Ваня, Ваня», и более ничего. Межа да колхоз! Пончик. Господи! Какая чушь в голове у этого человека, сколько его ни учи!
Значит, по-твоему, литература только писаная — да? И почему всегда