ничего! Маркизов. Ничего нет, я с утра дежурю! (Достает букет.) Вот я тебе цветов
набрал, Ева. Ева. Довольно, Маркизыч, у меня весь шатер полон букетами. Я не успеваю их
ни поливать, ни выбрасывать. Пончик. Сущая правда! И этот букет, во-первых, на конский хвост похож, а
во-вторых, нечего травой загромождать шатер… (Берет букет из рук
Маркизова и выбрасывает. Говорит тихо.) Это жульничество… Деньги
взял? Аморальный субъект… Ева. Что там такое? Маркизов. Ничего, ничего, я молчу. Я человек купленный. Ева. Ну вас к черту, ей-богу, обоих! Вы с вашими фокусами в последнее время
мне так наскучили! Обед готов? Маркизов. Сейчас суп посмотрю. Пончик. Кок! Посмотри суп, все голодны. Ева. Если ты хочешь помочь человеку, который желает учиться, то не сбивай
его. Повар — не кок, а кук. Пончик. Разные бывают произношения. Ева. Не ври. Маркизов. Повар — кук? Запишу. (Записывает.) На каком языке? Ева. По-английски. Маркизов. Так. Сейчас. (Уходит.) Пончик. Ева, мне нужно с тобой поговорить. Ева. Мне не хотелось бы… Пончик. Нет, ты выслушай! Ева. Ну. Пончик. Кто говорит с тобою в глуши лесов? Кто? До катастрофы я был не
последним человеком в советской литературе. А теперь, если Москва
погибла так же, как и северная столица, я единственный! Кто знает может