видел, да еще сычей на деревьях. Таким образом, надлежит признать, что
храбрец погиб в мировых пространствах, а они были навеки заброшены в
лесу!» (Складывает тетрадь.) Не могу более переносить лесной скуки и
тоски. Всем надлежит уйти отсюда на простор погубленного мира.
(Заглядывает в шатер.) Эй, друг! Вставай, вставай! Пончик (из шатра). Кто там? Что еще? Маркизов. Это я, Генрих. Проснись! Пончик (из шатра). Какой там, к бесу, Генрих? Я только что забылся, а тут
эти Генрихи! (Выходит из шатра в одеяле, в котором проверчены дыры для
рук.) Рано еще. Зачем нарушил мой покой? Маркизов. Твоя очередь идти поддерживать огни. Пончик. Я не хочу. (Пауза.) Да! не хочу. Десятую ночь колония не спит,
страдает, жжет смолистые ветви. Искры фонтанами с четырех углов!.. Маркизов. Верно! А днем жирный дым… Пончик. Все это — демагогия и диктатура. Какое сегодня число? Какое? Маркизов. Собственно говоря, воскресенье, девятого августа. Пончик. Врешь, врешь, сознательно врешь! Посмотри в небо! Маркизов. Ну что ж. Белеет небо. Пончик. Уж час, как идет десятое число. Довольно! Дараган сказал четко
если я не вернусь через три недели, значит, третьего августа, стало
быть, я вовсе не вернусь. Сегодня же десятое августа!! Уж целую неделю