Ефросимов (протягивая руки). Ева! Не спишь! Ева. Саша! Потуши огонь. Совсем светло. Ефросимов (потушив лампу). А ты не боишься, что Адам рассердится на тебя за
то, что мы так часто бываем вдвоем? Ева. Нет, я не боюсь, что Адам рассердится на меня за то, что мы так часто
бываем вдвоем. Ты умывался сейчас или нет? Ефросимов. Нет. В шатре нет воды. Ева. Ну, дай же я хоть вытру тебе лицо… (Нежно вытирает его лицо.)
Сашенька, Сашенька! До чего же ты обносился и почернел в лесах!..
Пауза.
О чем думал ночью? Говори! Ефросимов. Смотрел на искры и отчетливо видел Жака. Думал же я о том, что я
самый несчастливый из всех уцелевших. Никто ничего не потерял, разве
что Маркизов ногу, а я нищий. Душа моя, Ева, смята, потому что я видел
все это. Но хуже всего-это потеря Жака. Ева. Милый Саша! Возможно ли это, естественно ли — так привязаться к собаке?
Ведь это же обидно!