Ч а р н о т а. У меня жир.
К о р з у х и н. Пришлите.
Ч а р н о т а. Пожалуйста.
К о р з у х и н. Пятьсот девяносто!
Ч а р н о т а. Э, Парамоша, ты азартный! Вот где твоя слабая струна!
Г о л у б к о в. Чарнота, умоляю, уйдем!
К о р з у х и н. Карту! У меня семь!
Ч а р н о т а. Семь с половиной! Шучу, восемь.
Голубков со стоном вдруг закрывает уши и ложится на диван. Корзухин открывает ключом кассу. Опять звон, тьма, опять свет. И уже ночь на сцене. На карточном столе горят свечи в розовых колпачках. Корзухин уже без пиджака, волосы его всклокочены. В окнах огни Парижа, где-то слышна музыка. Перед Корзухиным и перед Чарнотой груды валюты. Голубков лежит на диване и спит.
Ч а р н о т а (напевает). «Получишь смертельный удар ты... три карты, три карты, три карты...» Жир.