С е р а ф и м а. Роман Валерьянович, вы помните тот день, когда уезжал Голубков? Вы догнали меня и силой вернули, помните?
Х л у д о в. Когда человек с ума сходит, приходится применять силу. Все вы какие-то ненормальные.
С е р а ф и м а. Мне стало жаль вас, Роман Валерьянович, и из-за этого только я и осталась.
Х л у д о в. Мне нянька не нужна, а вам нужна!
С е р а ф и м а. Не раздражайтесь, вы этим причиняете вред только самому себе.
Х л у д о в. Да, верно, верно... Я больше никому не могу причинить вреда. А помните – ночь, ставка... Хлудов – зверюга, Хлудов – шакал? А?
С е р а ф и м а. Все это ушло, и я забыла, и вы не вспоминайте.
Х л у д о в (бормочет). Да, да, да... Нет, мне приходится вспоминать. А впрочем, помяни, помяни... не будем вспоминать.
С е р а ф и м а. Ну вот, Роман Валерьянович, я всю ночь думала... Надо же на что-нибудь решиться. Скажите, до каких же пор мы будем с вами этак сидеть?
Х л у д о в. А вот вернется Голубков – и сразу клубочек размотается. Я вас сдаю ему, и каждый тогда сам по себе, врассыпную. И кончено. Душный город!