Ч а р н о т а. Эх, сказал! Я, брат, давно тоскую. Мучает меня Киев, помню я Лавру, помню бои... От смерти я не бегал, но за смертью специально к большевикам тоже не поеду. И тебе из жалости говорю – не езди.
Х л у д о в. Ну, прощай! Прощайте! (Уходит.)
Ч а р н о т а. Серафима, задержи его, он будет каяться!
С е р а ф и м а. Ничего не могу сделать.
Г о л у б к о в. Вы его не удержите, я знаю его.
Ч а р н о т а. А! Душа суда требует! Ну что ж, ничего не сделаешь! Ну, а вы?
С е р а ф и м а. Пойдем, Сергей, проситься. Я придумала – поедем ночью домой!
Г о л у б к о в. Поедем, поедем! Не могу больше скитаться!
Ч а р н о т а. Ну что ж, вам можно, вас пустят. Давай делить деньги.
С е р а ф и м а. Какие деньги? Это, может быть, корзухинские деньги?