К о р з у х и н (отдышавшись). Так вам и нужно, Парамон Ильич! Какого черта, спрашивается, меня понесло во дворец? Одному бесноватому жаловаться на другого? Ну схватили Серафиму Владимировну, ну что же я могу сделать? Ну погибнет, ну царство небесное! Что же мне из-за нее самому лишаться жизни? Александр Македонский грубиян!.. Под суд? Простите, Париж не Севастополь! В Париж! И будьте вы все прокляты и ныне, и присно, и во веки веков! (Устремляется к дверям.)
А ф р и к а н (входя). Аминь. Господин Корзухин, что делается, а?
К о р з у х и н. Да, да, да... (Незаметно ускользает.)
А ф р и к а н (глядя на ящики). Ай-яй-яй! Господи, Господи! И отправились сыны израилевы из Раамсеса в Сокхоф до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей... Ах, ах... И множество разноплеменных людей вышли с ними...
Быстро входит Х л у д о в.
Вы, ваше превосходительство? А тут только что был господин Корзухин, вот странно...
Х л у д о в. Вы мне прислали Библию в ставку в подарок?
А ф р и к а н. Как же, как же...
Х л у д о в. Помню-с, читал от скуки ночью в купе. «Ты дунул духом твоим, и покрыло их море... Они погрузились, как свинец, в великих водах...» Про кого это сказано? А? «Погонюсь, настигну, разделю добычу, насытится ими душа моя, обнажу меч мой, истребит их рука моя...» Что, хороша память? А он клевещет, будто я ненормален! А вы чего здесь торчите?
А ф р и к а н. Торчите! Роман Валерьянович! Я дожидаюсь главнокомандующего...