Г р е к-д о н ж у а н (тоскливо). Ой, Боже...
Г о л у б к о в (двинулся к нему). Вы...
Г р е к-д о н ж у а н (вынув бумажник и часы). На кошелек и на часы, храбрый человек! Жизнь моя дорогая – у меня семья, магазин, детки... Ничего не скажу полиции... живи, добрый человек, славь Бога всемогущего...
Г о л у б к о в. Вон отсюда!
Г р е к-д о н ж у а н. Ах, Стамбул, какой стал!..
Г о л у б к о в. Покупки взять!
Грек-донжуан хотел было взять покупки, но всмотрелся в лицо Голубкова и кинулся бежать.
Л ю с ь к а. Господин Голубков? А мы вас не далее как час назад вспоминали! Думали, что вы находитесь там, в России. Но ваш выход можно считать блестящим!
Г о л у б к о в. А вы, Серафима Владимировна, что же это вы делаете?! Я и плыл, и бежал, был в больнице, видите, голова моя обрита... Бежал только за тобой! А ты, что ты тут делаешь?
С е р а ф и м а. Кто вам дал право упрекать меня?