Голубков жмет руку Антуану.
Г о л у б к о в. Дело вот в чем – карточек у меня нет. Вы просто скажите, что, мол, Голубков из Константинополя.
А н т у а н. Слушаю-сь. (Скрывается.)
К о р з у х и н (выходя уже в пиджаке, бормочет). Какой такой Голубков?.. Голубков... Чем могу служить?
Г о л у б к о в. Вы, вероятно, не узнаете меня? Мы с вами встретились год тому назад в ту ужасную ночь на станции в Крыму, когда схватили вашу жену. Она сейчас в Константинополе на краю гибели.
К о р з у х и н. На краю чего? Простите, во-первых, у меня нет никакой жены, а во-вторых, и станции я не припоминаю.
Г о л у б к о в. Как же? Ночь... еще сделался ужасный мороз, вы помните мороз во время взятия Крыма?
К о р з у х и н. К сожалению, не помню никакого мороза. Вы изволите ошибаться.
Г о л у б к о в. Но ведь вы – Парамон Ильич Корзухин, вы были в Крыму, ведь я же вас узнал!
К о р з у х и н. Действительно, я некоторое время проживал в Крыму, как раз тогда, когда там бушевали эти полоумные генералы. Но, видите ли, я тогда же уехал, никаких связей с Россией не имею и не намерен иметь. Я принял французское подданство, женат не был и должен вам сказать, что вот уже третий месяц, как у меня в доме проживает в качестве личного секретаря русская эмигрантка, также принявшая французское подданство и фамилию Фрежоль. Это очаровательнейшее существо настолько тронуло мое сердце, что, по секрету вам сказать, я намерен вскоре на ней жениться, так что всякие разговоры о какой-то якобы имеющейся у меня жене мне неприятны.