Ш е р в и н с к и й. Со мной.
Е л е н а. Вы не годитесь.
Ш е р в и н с к и й. Ого-го!.. Почему это я не гожусь?
Е л е н а. Что в вас есть хорошего?
Ш е р в и н с к и й. Да вы всмотритесь.
Е л е н а. Ну побрякушки адъютантские, смазлив, как херувим. И голос. И больше ничего.
Ш е р в и н с к и й. Так я и знал! Что за несчастье! Все твердят одно и то же: Шервинский — адъютант, Шервинский — певец, то, другое... А что у Шервинского есть душа, этого никто не замечает. И живет Шервинский как бездомная собака, и не к кому Шервинскому на грудь голову склонить.
Е л е н а (отталкивает его голову). Вот гнусный ловелас! Мне известны ваши похождения. Всем одно и то же говорите. И этой вашей, длинной. Фу, губы накрашенные...
Ш е р в и н с к и й. Она не длинная. Это меццо-сопрано. Елена Васильевна, ей-Богу, ничего подобного я ей не говорил и не скажу. Нехорошо с вашей стороны, Лена, как нехорошо с твоей стороны, Лена.
Е л е н а. Я вам не Лена!