Или, впрочем, не надо. Быть может, и вино у вас отравлено? Не надо. Приведите сюда моего осла.
Мажордом. Слушаю, сеньор губернатор.
Санчо. Расступитесь, сеньоры!
Свита расступается, и Санчо скрывается за пологом. К террасе, которая находится за залом, подводят осла.
( Выходит из-за полога, одетый в свою обычную одежду. ) Ко мне, мой ослик! Ко мне, мой верный серый друг! ( Обнимает осла. ) Когда-то мы жили друг для друга: ты для меня, я для тебя. И тогда у меня не было никакой заботы, кроме одной – напитать твое маленькое тело. И как счастливо текли тогда наши годы и дни и дома, и в скитаниях! А теперь, когда я из честолюбия поднялся на эту высоту, тысяча беспокойств, две тысячи печалей начали терзать мою душу и тело! Дорогу мне, сеньоры! Верните мне мою прежнюю жизнь! Я возвращаюсь к моему рыцарю, я не рожден быть губернатором! Я умею подрезать виноградные лозы, а управлять островами не умею. Я привык держать в руках серп, и мне он нравится больше, чем губернаторский жезл. Я спокойнее сплю на траве, чем на тончайшей губернаторской простыне, и в моей куртке мне теплее, чем в губернаторской мантии. Прощайте же, сеньоры, прощайте! Но подтвердите перед герцогом, что я ушел отсюда таким же бедняком, как и явился к вам. Я ничего не потерял, но ничего и не присвоил. Смотрите, карманы мои пусты, я ничего здесь не украл! Прощайте! ( Садится на осла. )
Мажордом. Сеньор губернатор, мы просим вас остаться с нами!
Свита. Останьтесь с нами!
Санчо. О нет, ни за что! Душа моя избита и изломана так же, как и мое тело.
Агуэро. Я дам вам, сеньор губернатор, наилучшие пластыри и лекарства!
Санчо. О нет! Никакими пластырями вам не вытянуть из меня моего упрямства! Я из рода Санчо, и если я сказал что-нибудь, значит, сказал твердо!