— Нет, мессир, вы никакого восхищения не выражали, — доложил клетчатый помощник.
— Так... что же он говорит?
— А он просто соврал, — звучно сказал клетчатый и, повернувшись к Чембукчи, прибавил: — Поздравляю вас, соврамши!
На галерее рассмеялись, а Чембукчи вздрогнул и выпучил глаза.
— Но меня, конечно, не столько интересуют эти автобусы, телефоны и... прочая...
— Мерзость! — подсказал клетчатый угодливо.
— Совершенно верно, благодарю, — отозвался артист, — сколько более важный вопрос: изменились ли эти горожане внутренне, э?
— Важнейший вопрос, мессир, — озабоченно отозвался клетчатый.
В кулисах стали переглядываться, пожимать плечами, но, как бы отгадав тревогу за кулисами, артист сказал снисходительно:
— Ну, мы заговорились, однако, дорогой Фагот, а публика ждет от нас чудес белой магии. Покажи им что-нибудь простенькое.