Тут грянул телефон на столе и холодный пот потек по спине бухгалтера. Костюм, протянув руку, снял трубку, поднес ее к пустоте над воротником и голосом, совершенно похожим на голос заведующего, взревел: «Да!» Затем захлопал рукавом по столу и закричал раздраженно: «Двадцать раз я говорил, чтоб они прислали мне, лично мне!» Тут швырнул трубку на вилку и, уставившись на Захарова, спросил грозно:
— В чем дело, товарищ? Я не принимаю!
Красавица вскочила и, указывая рукой на костюм, рыдая и топоча ножками, вскричала:
— Вы видите?! Видите? Спасите его, верните! О, Боже! — стала ломать руки.
Из коридора донеслись тревожные голоса, затем кто-то сунулся в дверь, охнул, кинулся бежать.
— Я всегда останавливала, когда он чертыхался, — в отчаянии кричала красавица, терзая носовой платок, — вот и дочертыхался! Проша!
— Кто вам тут «Проша»? — спросил страшным голосом костюм.
— Не узнает! Не узнает! — взрыдала красавица.
— Попрошу не кричать в кабинете, — заходясь, сказал костюм в полоску.
Красавица зажала рот платком, а костюм невидимой кистью подтянул к себе пачку бумаг и стал размашисто и косо ставить какие-то пометки на бумагах.