Носильщик выпучил глаза и стрельнул куда-то вбок... За ним — второй.
Через три минуты у двери месткома бушевала густая толпа. В толпу клином врезался предместком, потный и бледный, а за ним двое в фуражках с красным верхом и синеватыми околышами. Они бодро пробирались в толпе, и первый звонко покрикивал:
— Ничего интересного, граждане! Попрошу вас очистить помещение!.. Вам куда? В Киев? Второй звонок был. Попрошу очистить...
— Кого поймали, родные?
— Кого надо, того и поймали, попрошу пропустить...
— Деникина словил месткомщик!..
— Дурында, это Савинков убег... А его залопали у нас!
— Я обнаружил его по усам, — бормотал предместком человеку в фуражке, — глянул... Думаю, батюшки — он!
Двери открылись, толпа полезла друг на друга, и в щели мелькнул пришелец...
Глянув на входящих, он горько вздохнул, кисло ухмыльнулся и уронил шапку.