Все были заняты танцем настолько, что не обратили внимания на взволнованного почтмейстера, влетевшего в зал.
- Господа!.. - вопил почтмейстер, но пары со смехом проносились мимо.
Почтмейстер завопил на весь зал, потрясая каким-то письмом. Танец приостановился.
Почтмейстер погрозил капельмейстеру. Оркестр умолк.
- Господа! Чиновник, которого мы приняли за ревизора, не ревизор.
На почтмейстера посмотрели, как на сумасшедшего. Кто-то махнул дирижеру, и танец раздался с еще большей силой, чем прежде. Какую-то секунду опешивший почтмейстер стоял с поднятой рукой, в которой было зажато письмо, и вдруг подпрыгнул, завопил каким-то истошным голосом:
- Господа, у меня письмо!
Все остановилось, вдруг, как по мановению:
- Какое письмо?
Городничий подходил, не спуская с почтмейстера глаз: