Гончарова. А он этого не видит.
Жуковский. Нет, он видит, Александра Николаевна.
Гончарова. Василий Андреевич, я не пойду к ней больше. Оденусь сейчас и выйду на улицу. Мне тяжело, я не могу здесь больше оставаться.
Жуковский. Не поддавайтесь этому голосу, это темный голос, Александра Николаевна. Разве можно ее бросить? Ее надо жалеть, ее люди загрызут теперь.
Гончарова. Да что вы меня мучаете?
Жуковский. Я вам не велю, идите, идите туда:
Гончарова уходит.
(Прислушивается к хору.) Что ты наделал... Да, земля и пепел... (Садится, вынимает записную книжечку, берет перо с фортепьяно, записывает что-то.) ...Не сиял острый ум... (Сочиняет, бормочет.) В этот миг предстояло как будто виденье... и спросить мне хотелось, что видишь...
Тихо входит Дубельт.
Дубельт. Здравствуйте, Василий Андреевич.