Милославский. Я в этом уверен! Уведут часики.
Граббе. Помилуйте, кому же они нужны? Это подарок моих пациентов. Я вот только боюсь, чтобы их кто-нибудь не раздавил. Не уронил ли я их на пол?
Милославский. Зачем золотые часы давить? Им сейчас покойно.
Граббе. Во всяком случае, я счастлив, что познакомился с вами и вашим великим командором. Мы не раз еще будем видеться,
Милославский. Мерси, мерси.
Бунша (по уходе Граббе). Часы Михельсона - раз, товарища Радаманова - два, данный случай... Подозрения мои растут.
Милославский. Уйди сию минуту!
Бунша уходит. Милославский, выпив у буфета, удаляется. Входит Рейн под руку
с Авророй.
Рейн. Итак, страшные войны... Да, за то, чтобы человечество могло жить такою жизнью, право, стоит заплатить хотя бы и дорого. Вы знаете ли, там еще, в той жизни, когда мне говорили о бесклассовом обществе, я не верил, что жизнь человечества может принять такие формы. Как-то знаете, как бы выразиться... не помещается в голове мысль о том...