- Верно, мерси. "Разве с полведра напьешься?", "Курица и та пьет", "И пить - умереть, и не пить - умереть", "Налей, налей, товарищ, заздравную чару!..".
- "Бог зна-е-ет, что с нами случится..." - подтянул пьяный засыпающий Микула.
- Товарищ больной, попрошу вас не петь на собрании, - вежливо попросил председатель, - продолжайте, товарищ оратор.
- "Помолимся, - продолжал оратор, - помолимся, помолимся творцу, мы к рюмочке приложимся, потом и к огурцу", "господин городовой, будьте вежливы со мной, отведите меня в часть, чтобы в грязь мне не упасть", "неприличными словами прошу не выражаться и на чай не давать", "февраля двадцать девятого выпил штоф вина проклятого", "ежедневно свежие раки", "через тумбу, тумбу раз"...
- Куда! - вдруг рявкнул председатель. Пять человек вдруг, крадучись, вылезли из рядов и шмыгнули в дверь.
- Не выдержали речи, - пояснила восхищенная масса, - красноречиво убедил. В пивную бросились, пока не закрыли.
- Итак! - гремел оратор, - вы видите, насколько глубоко пронизала нас социальная болезнь. Но вы не смущайтесь, товарищи. Вот, например, наш знаменитый самородок Ломоносов восемнадцатого века в высшей степени любил поставить банку, а, однако, вышел первоклассный ученый и товарищ, которому даже памятник поставили у здания Университета на Моховой улице. Я бы еще мог привести выдающиеся примеры, но не хочу... Я заканчиваю, и приступаем к выборам...
ЭПИЛОГ
"...после чего рабочие массы выбрали в кандидаты месткома известного алкоголика, и на другой же день он сидел пьяный как дым на перроне и потешал зевак анекдотами, рассказывая, что разрешено пить, лишь бы не было вреда".
Из того же письма рабкора.