Он сказал:
- Ночуй. Но только тебя не пропишут.
Ночью я ночевал, а днем я ходил в домовое управление и просил, чтобы меня прописали на совместное жительство.
Председатель домового управления, толстый, окрашенный в самоварную краску человек в барашковой шапке и с барашковым же воротником, сидел, растопырив локти, и медными глазами смотрел на дыры моего полушубка. Члены домового управления в барашковых шапках окружали своего предводителя.
- Пожалуйста, пропишите меня, - говорил я, - ведь хозяин комнаты ничего не имеет против того, чтобы я жил в его комнате. Я очень тихий. Никому не буду мешать. Пьянствовать и стучать не буду...
- Нет, - отвечал председатель, - не пропишу. Вам не полагается жить в этом доме.
- Но где мне жить, - спрашивал я, - где? Нельзя мне жить на бульваре.
- Это не касается, - отвечал председатель.
- Вылетайте как пробка! - кричали железными голосами сообщники председателя.
- Я не пробка... я не пробка, - бормотал я в отчаянии, - куда же я вылечу. Я - человек. Отчаяние съело меня.