- Да ты не ругайся, - ответила тетка, - деньги мои.
- Отлезь от меня, - сказал Моложай.
- Мои деньги, - несколько истерически заметила тетка.
Тут Моложай рассердился окончательно.
Но что дальше произошло - неизвестно, потому что в корреспонденции рабкора сказано глухо:
"Товарищ Моложай наговорил ей кучу дерзостей".
Дальше мрак окутывает историю.
Но есть приписка в корреспонденции рабкора: "Добрые люди учка и дорпрофсожа, распорядитесь, чтобы местком уплатил жалованье Силаевой с 1 января по 1 октября 1924 года, когда она в месткоме мыла полы и таскала воду, по настоящей, правильной расценке.
Во-вторых, нужно тетке уплатить пять рублей и разъяснить месткомщику Моложаю, что на чужие рабочие деньги дарить портреты нельзя. Это называется эксплоатация".